Онлайн книга «Искатель, 2010 № 09»
|
В этот момент спавший за ближайшим столиком посетитель проснулся, разбуженный ревом и воем поющих, ошалело глянул на двух своих сотоварищей и с отчаянием в голосе прохрипел: «Франтишек, Ванек, это вы? Умоляю, скажите, как меня зовут?!» Их ответ потонул в новых оглушительных раскатах неутомимого хора: Есть примета, что богатство всякий принесет прусак, Потому что тунеядство — им не свойственно никак! Но гнетет меня тревога и грызет меня печаль: Мне родимого порога почему-то очень жаль! — Ах, душу мне выворачивают! Душу мою! — с надрывом верещал кто-то невидимый в клубах табачного дыма. А хор с особым подъемом грянул последний куплет: Мне известно, очень скоро — за бедой бежит беда — Таракашек мелких свора также явится сюда. Смотришь, время пролетело, месяц месяцу вослед, И в дому — такое дело! — для меня уж места нет! «Для меня уж места нет!» — радостно повторили хмельные нестройные голоса, раздался гром аплодисментов и звон разбиваемых в порыве воодушевления рюмок и стаканов. — Однако! — сказал Ассур, с удовольствием наблюдая за Алимптой, которая с большим аппетитом и безо всякого жеманства за обе щеки уплетала рулет. — Не заказать ли нам чего-нибудь еще? — Конечно, — отозвалась она, — еще абсента! Веселье и всеобщее оживление в зале все нарастало. То здесь, то там кто-нибудь уже вскакивал со своего места и с визгливым гиканьем пускался в пляс. Одна из дам-картежниц бросила карты и, с некоторым трудом взобравшись на стол, принялась демонстрировать стриптиз; тело ее было до того мускулистым, что она походила на переодетого мужика. Впрочем, скоро выяснилось, что это не так. Со всех сторон неслись пьяные выкрики, зычное ржание, залихватские посвисты, тосты и здравицы: — Гспда! За пана Жлобу! Да здрств-в-всуе... здрас-с-с... Виват пану Жлобе! — Виват!!! Виват запевале! Соловью нашему, пану Жлобе, виват! — Йиха-ха-ха-ха! — Человек! Еще абсента за наш столик! Быстр-р-ро!!! — Эх, жги, сердешный! Наяривай! — Nuns est bibendum! — Выпьем, братцы! Угощаю! Эй, Томаш-подлюка, не отлынивай! Засохнешь! — Завянешь! — Скукожишься! Ассуру казалось, что все вокруг постепенно сходят с ума, погружаются в изумрудно-зеленый омут безумия. То и дело кто-нибудь со стуком валился под стол; сбросившая стеснявшие ее одежды мускулистая дама подхватила двух расхристанных господ и с гортанным хохотом волокла их куда-то в угол; те истошно визжали и упирались. Рядом какой-то толстяк, глядя на них, заходился истеричным смехом и медленно сползал со стула; все его студенистое тело содрогалось в конвульсиях от нерестильной дрожи. «Соловей» и местный запевала пан Жлоба непрестанно ревел мощным, надтреснутым басом, изображая трубы Страшного Суда. «Похоронные агенты» спали уже все втроем, заливисто похрапывая и ворочаясь среди объедков и опрокинутых бутылок. Сейчас они напоминали уже не воронов, а трех черных, отравленных дустом тараканов. Насыщенный табачным дымом и этиловыми испарениями воздух стал едок и оглушал, будто настой морфина. Ассуру сделалось жарко, он взял Алимпту за руку и вопросительно посмотрел на нее. Она понимающе кивнула, поднялась из-за стола, и они быстро направились к выходу. Ночной воздух ворвался в его легкие прохладной живительной струей. Ассур глубоко и облегченно вздохнул, с легким недоумением оглянулся на покинутый ими кабак и спросил девушку: |