Онлайн книга «Искатель, 2010 № 09»
|
Вся ситуация показалась Ассуру в чем-то очень знакомой, его посетило отчетливое ощущение уже виденного, то, что французы называют le sentiment du deja vu, и через мгновение он вспомнил, что именно такой сон приснился ему нынче ночью — черный козел в пустынном каменном коридоре. «Ты же знал, что этот сон сбудется», — хладнокровно напомнил себе Ассур. — «Чувствовал еще утром, как только проснулся. Даже ждал этого. Так что нечего теперь удивляться. Вспомни предсказание Вёльвы — ты в обители счастия и радости — значит, надо ждать неприятностей». Галерея кончилась, и Ассур замер в восхищении — ему почудилось, будто он оказался в сказочном земном раю: на обширном пространстве, ограниченном каменной стеной с одной стороны и какими-то монастырскими корпусами — с двух других, был разбит настоящий эдемский сад. Все вокруг заросло лавром, земляничными и мастиковыми деревьями; стволы покляпых олив, похожие на посеребренных сединой чудовищ, были увиты плетями ладанника, цветущей геранью и голубым клематисом; одетые в белоснежный наряд миндальные деревья соседствовали с темно-зелеными кипарисами, горделивыми тополями и могучими финиковыми пальмами, а вдоль посыпанных мелким гравием тропинок росли благоухающие кусты розмарина и душистый тмин. И над всем этим залитым солнечными лучами великолепием кружились и выписывали невероятные пируэты тысячи разноцветных бабочек. Из созерцательного ступора его вывело легкое прикосновение — кто-то сзади дотронулся до его плеча. Ассур обернулся и увидел перед собой молодого монаха, а может быть, послушника с тяпкой или каким-то похожим сельскохозяйственным орудием в руке; полы его рясы были подоткнуты, а голые ноги обуты в пыльные веревочные сандалии. Монашек очень серьезно таращился на нежданного гостя и испачканной в земле тяпкой почесывал себе голову. Как только Ассур объяснил, кто он такой, откуда и зачем прибыл, и до монашка дошли наконец его слова, он бросил тяпку и опрометью кинулся куда-то по тропинке, так что только гравий забрызгал из-под его ног боевой шрапнелью. Пожав плечами, Ассур отправился следом. Однако очень скоро причудливо извивающаяся между деревьями и кустами тропка уткнулась в сплошную стену колючей опунции, правильные ряды которой образовывали род естественного и совершенно непроходимого ограждения. Ну что ж, решил Ассур, коли тот припадочный сумел здесь пробраться, значит, и он сможет. Ассур прошелся вдоль ощерившихся иглами кактусов и действительно вскоре увидел узкий и не сразу заметный лаз, проделанный чьей-то умелой рукой в этой живой изгороди. Чтобы воспользоваться им, пришлось согнуться в три погибели и передвигаться чуть ли не на карачках. Впрочем, все сошло благополучно, и через минуту Ассур уже стоял на большой открытой площади перед двухнефным монастырским собором с величественным, вытянутым вверх фасадом в типичном стиле венецианского барокко, но таким ветхим, что казалось, будто он вот-вот рассыплется и обратится в бесформенную груду камней. На выщербленных ступенях соборной паперти переминался с ноги на ногу и смотрел из-под руки на Ассура худой, даже изможденный на вид, жидкобородый монах в простой черной рясе и похожей на турецкую феску парадной фиолетовой камилавке. Судя по богато украшенным наперсному кресту и панагии, сверкающим на его груди, это и был настоятель монастыря — игумен Феогност Вазелинос. |