Онлайн книга «Искатель, 2010 № 11»
|
Гончаков прошел вперед и отдал судье лист. Прокурора как задергало: — Я протестую! Он их подговорил! — Вот уж о том, кто их подговаривал, об этом вы, как страж закона, у них и поинтересуетесь. Иночкина посоветовалась с заседателями — моложавыми брюнетками в скромных костюмчиках — и приступила к допросу свидетелей. Вячеслав Янович рассказал, где видел Чепракова и Томилина в день убийства. — Молодец, Бруно! — глубоко выдохнул Гончаков. Криницкая и Зыкова сказали, что те, кого они видели вместе с Курашкиным в саду, совсем не похожи на Чепракова и тем более на Томилина. После такого неожиданного поворота Иночкина прервала заседание, а потом два дня подряд допрашивала только Гончакова, который выкладывал все новые и новые доказательства. — Вот вы мне скажите, Гончаков, — наконец не выдержала она, — предположим мы осудим других, а вы потом уже и на этих лиц что-то принесете? — Все может быть! — Но ведь это уже будет укрывательством. И за это надо будет вас привлекать. — А я ничего не укрываю... Я ведь не застрахован от того, что вдруг вечером не откроется дверь и не войдет паренек с пакетом и не отдаст его мне. А когда я его вскрою — тот уже исчезнет. А в пакете новые документы... — Хватит! Господа судьи! Возьмите его под стражу прямо в зале суда! — зарычал прокурор. — Во, прихлебай чижовский нашелся! — Он меня оскорбил! Занесите это в протокол! — зашелся пеной прокурор. — Я совсем и не оскорблял вас, ведь каждый слово «чиж» понимает по-своему... Может, я птицу подразумевал... Любовь к пернатым... И ничего обидного в этом нет... В зале захохотали. — Допросите Клавдию Чепракову, основного свидетеля! — потребовал прокурор. 12 Ввели напуганную девчонку. Гончаков спросил у судьи: — Можно я вопрос ей задам? — Задайте... — Клава! Откуда вы сейчас пришли? — посмотрел он на девчушку. — Из кабинета следователя Чижова... — ответила та. — Вот видите! И что же он там с тобой делал? — Снова уговаривал, чтобы я сказала, что это мой брат там был... В зале поднялся шум. Судья гневно посмотрела на прокурора. Тот как ни в чем не бывало достал жвачку. Вдруг Курашкин закричал: — На скамье убийцы! Убийцы на скамье! Гончаков побледнел: у Курашкина что, помутнение, или он переметнулся на другую сторону? Курашкин не успокаивался. — Объявляется перерыв, — встала, собирая бумаги со стола, судья. Когда суд удалился, Курашкины налетели на Гончакова: — Ты что наделал?! Что? — Я вашего сына защищаю. А вы... Глаза у Курашкина налились кровью, того и гляди кулаки подымет, а жена растопырила пальцы — вот-вот царапнет. Гончаков попятился. К нему подошла растрепанная женщина — тетка убитого: — Владимир Григорьевич! Не берите себе в голову... Они продались... Им квартиру дали, вот они и отплачивают... При следующей встрече Гончаков выдал Курашкиным: — Скоты! Вашего малыша ваши же благодетели убили! А вы... Больше они к нему не подходили. Иночкина вынесла взвешенное решение: направить дело на доследование и поручить милиции установить тех лиц, которые такого-то числа в таком-то месте тоже били парня. Видимо, она уже в некотором смысле признала тот факт, что если и участвовали Чепраков с Томилиным в драке, то только не в той, где погиб подросток. Гончаков был недоволен: — Трухнула... Хотя если бы оправдала, и тебя бы с работы выгнали... Но зато теперь моих бумаг уже из дела не выкинуть... |