Онлайн книга «Искатель, 2010 № 12»
|
Антон потянул на себя тяжелую металлическую дверь, и она бесшумно открылась, обнажив не холл, как он ожидал, а узкий коридор с иллюминатором в противоположном конце и двумя обычными дверьми справа и слева. Если кто-то и напевал в одной из кают, то сейчас смолк, тишину нарушали только редкие всплески воды и отдаленные звуки мотора. Антон стоял в дверях, не решаясь войти, но и уйти не решался тоже. Он ждал появления привычного ощущения дежа вю — если он уже видел эту лодку-отель когда-то в своей жизни, то почти наверняка мог видеть и этот коридор, и... Нет. Он никогда здесь не был. Этот коридор был ему незнаком. Иллюминатор напротив ничего ему не напоминал. Что он скажет, если откроется дверь и появится кто-нибудь из постояльцев? «Простите, я вошел случайно»? Или, того хуже: «Это не здесь ли стреляли минуту назад?» Антон отступил на палубу, ему хотелось скорее уйти, пока никто его не увидел (увидеть могли и с набережной, но об этом он подумал после того, как поднялся, едва не подвернув ногу, по каменным ступеням на улицу, которая за те две-три минуты, что он был внизу, заполнилась машинами, будто садок рыбами). Антон перешел дорогу и опустился на стул с металлической резной спинкой, стоявший у одного из столиков углового кафе. Сейчас подойдет официант, нужно что-то заказать или уходить, а у него не двигались ноги. Дежа вю. Он узнал это место, и звук выстрела был с этим местом связан, он слышал его, но не сейчас. Он не услышал его, а вспомнил. Это было... когда-то. Недавно. И тогда на лодке, может быть... Скорее всего... Убили человека? Стреляли. Может, не попали. А может, вовсе не в человека стреляли, а, скажем, в мишень на двери. Или в иллюминатор — тот, что был открыт. Нет, пожалуй... Поняв его происхождение, Антон точно вспомнил, какой это был звук — не приглушенный, будто доносился из закрытого помещения, и не гулкий, с эхом, отраженный от стоявших вокруг домов. Короткий резкий хлопок. Какое отношение звук выстрела, и эта лодка-отель, и эта набережная имеют к девушке по имени Эсти и к художнику, которого убили в церкви... если вообще между этими событиями, возможно, вообще нигде и никогда не происходившими, существует какая-то связь? — Месье? — мелодичный женский голос выпростал Антона из-под груды навалившихся на него мыслей. — Можно черный кофе? — спросил он неуверенно. — Конечно, — улыбнулась официантка. — С сахаром, сахарином или... — Ложечку сахара, пожалуйста, — сказал он уже более уверенно и добавил: — И бутерброд с тунцом. Дома, в Израиле, он не очень любил рыбу, а здесь, попробовав в первый день бутерброд у уличного торговца, продававшего вразнос хотдоги, проникся неожиданным удивительно нежным и пикантным вкусом и третьи уже сутки питался преимущественно незамысловатыми бутербродами с тунцом. — Спасибо, — сказал он, когда девушка принесла заказ, и только когда она отошла от столика, понял, что поблагодарил ее на иврите. Странно, он никогда прежде... Обычно, волнуясь или забываясь, он переходил на русский. Затренькал лежавший в сумке мобильник, и Антон решил, что звонит мама — она обычно звонила в это время, справлялась, как он, что видел, где был, не простудился ли. Она смотрела погоду в интернете, в Амстердаме довольно прохладно и ветрено, не забывай надевать куртку... Погода в интернете почему-то все три дня не имела ничего общего с реальной, но говорить об этом по телефону Антону не хотелось, и он только поддакивал и спрашивал: «А как вы там? Дома все в порядке?» |