Онлайн книга «Искатель, 2010 № 12»
|
Но для Лисс сны были слишком странной реальностью, чтобы доверить им свою смерть. «В снах мы особо беспомощны и, когда видим «нехорошее», краем сознания все равно понимаем, что это — лишь сон, и можем всегда успеть проснуться, выдернуть себя из леденящего ужаса, просто открыв глаза. Но не смочь открыть глаза... И остаться там навсегда, вечно... Нет!» — думала она. Как же ей хотелось жить! Чувствовать легкость во всем теле, детскую беззаботность и свободу! Как в детстве! Она нередко вспоминала свое раннее детство, но особенно часто после того, когда поняла, что больна. Родителей, их огромный дом в пригороде, кошку Бэлль, пруд с лилиями во дворе... и Майкла, их первый поцелуй, их записки, их проделки и шалости... В оконное стекло настойчиво бился маленький мотылек: его прозрачные крылья сверкали, отражая блеск далекой Луны... Закончив биологический факультет университета, Лисс знала удивительный факт: мотыльки летят не на свет. Нет! Их привлекает самое темное место, которое, по их мнению, располагается непосредственно за источником света. Лисс вспомнила, как когда-то давно, летним вечером, они с Майклом ловили ее белой летней панамкой ночных мотыльков. Точнее, просто бегали за насекомыми с восторженными криками и безудержным хохотом. Мотыльков было очень много: они растворялись в темноте, разлетались в стороны от резких движений детей и все равно летели на свет по своей траектории. На смерть — на свет... Лисс запомнила этот звук — звук опаленных о стоящий у веранды горящий фонарь нежных крылышек и глухой шорох падающих на землю мотыльков. Помнила, как они с Майклом отгоняли от них Бэлль, проворно ловившую их лапой. Мотыльки отдыхали, восстанавливались, расправляли крылья, поднимались в воздух и... снова летели на свет — снова и снова... «Господи, дай мне пожить еще! Говорят, что порой души наши перерождаются в другие существа. Если уж мне суждено умереть, то в другой жизни я хотела бы быть порхающим и беззаботным мотыльком и не бояться смерти...» Глава 2 Лисс проснулась от духоты и скованности. И тут же почувствовала страх, когда поняла, что одеяло, в которое она была завернута, словно обмотало ее нежными, но крепкими шелковыми сетями. Вокруг была темнота и не раздавалось ни звука... Сколько она так уже лежит? Лисс могла слабо дышать, но не могла понять, где она, где вход, где выход, не могла пошевелиться в этом тесном замкнутом пространстве. Она была вынужденно неподвижна. Ей хотелось закричать, позвать на помощь, но голос тоже пропал. Что-то явно происходило и внутри нее самой. Какие-то сложные изменения. Нервы были напряжены, кровь пульсировала в каждой ее клеточке. Происходило нечто, что не поддавалось пониманию и осознанию. Но это нечто, несмотря на весь ужас, влекло ее своими метаморфозами. С телом что-то творилось. Словно нечто неотвратимое надвигалось на нее. И ничего уже не изменить... Она жива. Это — главное. Осознание этого факта немного успокоило Лисс. И тогда она поддалась потоку ощущений и стала прислушиваться к тому, что происходило внутри нее. Нарастало непонятное состояние. Нарастало поминутно. И вот уже — тошнота, липкая слабость... Сначала это были взаимоисключающие импульсы боли и обновления одновременно. Ей вдруг показалось, что все ее органы и кости разрушаются, растворяются и обращаются в какую-то живую, единую, активную массу... Кровь ее бежала все быстрее по сосудам, Лисс часто дышала... Все чувства ее, мысли были обострены — она была в сознании. |