Онлайн книга «Искатель, 2010 № 12»
|
И началось! Покойник глаза яйцами выкатил да как заревет: «А-а-а! Так это вы за Алимптой пришли, стохеры поганые! О-о-о! Я вас, ублюдочное семя... вас... за то, что посягнули... У-у-у! Обрекаю вас КАЛЛИКАНЦАРЛМИ!» А кровь-то из дырок, что я в нем понаделал — из груди особенно, — так и хлещет, так и свищет! Да что хлещет! — фонтаном бьет, ровно из пробитого огнетушителя! Прикинь: стены, потолок, мы сами — в секунду все в кровище было! Как на бойне. И откуда в нем ее, крови то есть, столько? Дальше — больше: вскочил он с кровати и давай руками махать, глаза пучить и верещать. Притом брюхо у него с натуги лопнуло (калибр-то у моей пукалки не детский), и все кишки, словно клубок серых змей, наружу высклизнули! А он знай бормочет какую-то несуразицу, что-то типа: «Агарат-Махалат-Наама! Тебя призываю, Куцодаймон, пожри его плоть! Агарат-Маха-лат-Наама! Пропори ему брюхо, о Куцодаймон!» Да таким заунывным, протяжным голосом — ровно собака воет. Ну, полная хренотень, короче! Только тут Стасик мой наконец опомнился и шмальнул ведьмину приспешнику прямо в лобешник — у того мозги по стенке... да. Но — веришь ли? — бля буду, он и тогда не враз откинулся: считай, полголовы ему снесло, а он секунд с пять еще глазищами ворочал. И даже (мамой клянусь, сам видал!) руку левую приподнял и пальцем, мелко-мелко так, погрозил нам, точно городовой бакланам... Когда он затих, я к Стасу поворачиваюсь, чтобы вместе подивиться — дескать, вот это кипиш так кипиш! — гляжу, а он сам на измене: белый стоит, как простынь, едва зубами не клацает. Я ему: ты че, мол, шарлатанство ведь? Он только головой мотнул: уходим! Ведьмой, дескать, после займемся, завтра. Ага, ладно... Вернулись мы к отелю, машину на стоянку, а сами, понятно, не в номер пошли — на пляж; там прямо в одежде искупались, заодно и кровь смыли. Только Стас мужик основательный: все равно, говорит, шмотки оставлять нельзя. Какие никакие следы крови остаться могут, поэтому сейчас пойдем вон на тот пустырь и там их прикопаем. А сами в отель в плавках вернемся — типа, мы до завтрака искупнуться ходили. Я ему: чем прикопаем, когда там глина одна (здесь кругом глина, где красная, где желтая, хорошей земли нет) — без лопаты никак; может, лучше спалить? А он: эх ты, гоблин бестолковый! Костер, если не из отеля, так с дороги увидать могут. А ведь по ней и патрульные машины иной раз проезжают. Не получится зарыть, бросим так — хрен кто найдет. Короче, отправились мы, пока затемно, на тот пустырь — знаешь, что за ограждением отеля начинается. Там дикий пляж с километр, наверное, до соседнего отеля тянется, а от пляжа и до самой дороги — заросли сухого бурьяна, не густые, но довольно высокие. Идем, значит, идем... А меня жуть такая проняла: прикинь, темень кругом, хоть глаз выколи (ночи-то здесь, сам знаешь), луны не видно, только звезды с неба мерцают; под ногами похрустывает чего-то, словно косточки какие мелкие — в общем, мандраж. Да колдун этот никак из головы нейдет. Я Стасу говорю: хватит уже, давай прямо здесь. А он — нет, подальше, чтоб надежней, значит... Забрались в самую середину пустыря, решили — здесь. Остановились. Только хотели одежду скинуть, вдруг слышу: шр-шр-шр... шр-шр-шр... — шуршание какое-то понизу. Стас тоже просек — слышь, шепчет, Гоблин, шебуршит будто что-то? Может, собаки бродячие, говорю. Сам думаю, откуда им взяться? За трое суток ни одной не видал. Атут со всех сторон уже: шр-шр-шр... клик-клак! Шр-шр-шр... клик-клак! И темень вокруг загустела — чисто гудрон, а не темень. А! Еще ни с того ни с сего холодно сделалось, как в морге... Стас ко мне оборачивается: ну их в жопу, говорит, не будем закапывать; кидаем прямо здесь и уходим. А у самого изо рта — пар, ей-богу! |