Книга Убийство в Кьянти, страница 41 – Камилла Тринкьери

— Ну, полагаю, что да, – уступил Перилло, – но с ее внешностью ей вовсе не обязательно сочинять истории, уверяю тебя.

Для Нико стало очевидно, что Даниэль – не единственный мужчина, которого сразила Розальба. Что не способствовало ясности мышления маршала.

— Возможно, я слишком циничен.

— Не думал, что цинизм – американская черта. Это качество присуще итальянцам.

— Она приходит с работой в полиции. Если девушка внимательна, художник поможет составить фоторобот.

— Я думал об этом, хотя, возможно, он нам не понадобится. – Перилло рассказал о пропавшей машине, взятой напрокат американцем. Он уже переходил к теории Даниэля о посреднике, когда прямо перед очередным поворотом навстречу вылетела машина и пронеслась в опасной близости от них.

У Нико сердце ушло в пятки, по крайней мере, так ему показалось. Он всегда водил осторожно. «Зануда», как говорила Рита, «Тугодум Дойл», как дразнили его в участке.

— Давай продолжим разговор, когда приедем на место, – предложил он.

Перилло рассмеялся:

— Как скажешь. Только напомни мне никогда не подвозить тебя на нашей «Альфе». Та разгоняется до двухсот пятидесяти семи километров, это около ста шестидесяти ваших миль.

— Обязательно напомню.

Розальба подняла взгляд от сервировки стола, услышав, как хлопнула входная дверь.

— Ciao, мама, я в столовой.

— Что на ужин? – крикнула Ирен, проходя по коридору.

Квартира была просторной и заставленной тяжелой темной мебелью, которую когда-то выбрал прадед Розальбы, купивший здание, где располагалась его ювелирная лавка. Остальные три квартиры пришлось продать в трудные времена, чтобы удержать бизнес. А мебель осталась. Ирен пыталась ее продать, но такой антиквариат больше никому не был нужен. Италия шла в ногу со временем.

— Пина приготовила фаршированные цукини. Они разогреваются в духовке. Как все прошло? – Розальба молилась, чтобы поездка во Флоренцию увенчалась успехом, ей нужна была мать в хорошем настроении.

— Флоренция – сплошной кошмар. Мне пришлось буквально расталкивать локтями людей на Пьяцца Синьории, просто чтобы сесть и выпить лимонада в «Ривуаре».

— Он согласился стать нашим дизайнером?

— Зависит от того, сколько я готова ему заплатить. – Ирен прошлась по мраморному полу на каблуках, безупречно одетая в красное шелковое платье от Valentino, купленное в дизайнерском аутлете «Барберино» три года назад. – Он показал мне несколько интересных набросков, которые может сделать из золота, серебра и даже стали. Не вижу смысла в стальных украшениях. С тем же успехом можно просто нацепить на шею связку скрепок. – Она чмокнула дочь в обе щеки. – Но это не повод для споров.

Ирен отступила и окинула взглядом футболку и брюки, в которые Розальба переоделась после закрытия магазина.

— Некрасиво.

Розальба тяжело вздохнула, она была не в настроении для этого.

— Я устала. День выдался не из легких.

Ирен поправила нож и ложку, выравнивая их в идеальную параллель.

— Ты ничего не продала.

— Продала. Шестьсот двадцать три евро наличными со скидкой пятнадцать процентов и восемьсот двадцать по кредиткам, по полной цене. – Доказав, что мать ошибается, она почувствовала прилив уверенности, в котором нуждалась. – Сегодня утром заходили карабинеры.

Ирен приподняла бровь, ожидая продолжения.