Книга Убийство в Кьянти, страница 16 – Камилла Тринкьери

Благодаря способностям Даниэля ориентироваться в загадочной «всемирной паутине» Перилло обнаружил интересное прошлое синьора Конора Доменико Дойла. Имя Конор значилось в его свидетельстве о рождении. Но к тому времени, как он вступил в полицию, «Конор» исчез из его имени. Зачем стирать имя? Даниэль раскопал больше. Венецианская полиция была не единственной, держащей в штате компьютерного гения.

— Я бы предпочел напечатать сам, – с гордостью заявил Нико. Клавиатура была ему привычнее блокнота, в свое время он набрал не один десяток отчетов. Для него это был вызов – печатать по-итальянски.

— Знакомы с итальянской клавиатурой? – спросил Даниэль с легким венецианским акцентом.

Нико замялся.

— Может, я лучше напишу от руки?

— Разумеется. – Перилло протянул руку. Даниэль тут же вложил в нее несколько листов бумаги и вынул из кармана ручку.

— Укажите внизу ваш телефон и адрес.

— Конечно.

Пока Нико писал, Даниэль непринужденно стоял за спиной начальника. Перилло для вида листал отчет о пропаже десяти ящиков вина из винодельни в Кастеллина-ин-Кьянти. Дело быстро раскрыли благодаря информации от жены винодела. Все десять ящиков оказались в доме его любовницы.

— Готово. – Нико протянул исписанный лист бумаги.

Перилло передал его Даниэлю, и тот быстро набрал текст.

Пока пальцы молодого человека летали по клавиатуре, Нико ткнул Хвостика ногой. Пес на мгновение поднял на него взгляд, затем вытянулся всем своим маленьким телом, словно говоря, что ему нет до этого дела.

Через пару минут напечатанный протокол уже лежал на столе у Перилло.

— Перечитайте, пожалуйста, – попросил он Нико, скользнув глазами по тексту. – Даниэль внес несколько грамматических правок.

— Уверен, их было больше, чем «несколько».

— Вовсе нет, – возразил юноша, – ваш итальянский довольно хорош.

Нико знал, что это ложь.

— Спасибо. – С письменным итальянским у Нико всегда было плохо. Он не имел ничего общего с разговорной речью.

Даниэль, который выглядел не старше восемнадцати, густо покраснел. С его бледной кожей, розовыми щеками, голубыми глазами и прямыми волосами пшеничного цвета его можно было принять за парня с фермы на Среднем Западе или за тосканского аристократа. Портреты в Уффици полны мужчин и женщин с бледной кожей.

Нико сравнил свой рукописный вариант с напечатанным. Все было на месте, кроме многочисленных исправленных ошибок. Он отметил их про себя, теперь вся его жизнь была учебой, а письменный итальянский стал ее первым, нелегким этапом. Он подписал документ и положил его обратно на поцарапанный и заляпанный чернилами деревянный стол. В его участке все столы были металлическими, а стены увешаны подробностями еще не раскрытых дел, фотографиями жертв и исписанными маркерными досками: черным – сводки, красным – важные детали.

Здесь же, на выкрашенных в бледно-желтый стенах, висели большая карта округа, старая фотография знаменитой в Греве площади Маттеотти из тех времен, когда вино продавали прямо из повозок, и рядом современный снимок – вид сверху на десятки киосков, предлагающих продегустировать вино, окруженных толпами туристов.

Перилло заметил его взгляд и покачал головой:

— «Кьянти Экспо»^[13] держит нас в тонусе. Для виноделов – праздник, для нас и пьяных идиотов – головная боль.