Книга Я и баб(к)а, я и маг, страница 80 – Дарья Гусина, Антонина Циль

— Сколько?

— Ещё три серебрушки.

— Семь.

— По рукам! — с облегчением выдохнул Бек, подтвердив, что я продешевила.

Тем временем обстановка в зале накалялась. Рыжий принялся на ломаном гольдском намекать, что у местных кишка тонка. Местные местами оскорбились — почему-то только дамы, принявшись посыпать бранью нерешительных кавалеров.

К столику подошёл было крепкий мужик с солидными бицепсами. Но покачнулся, заморгал и со словами: «Не сегодня», — вернулся за свой столик. Один из уже знакомых мне гномов-скобянщиков попытался было выставить на стол руку, но не смог дотянуться локтём до середины стола, и, к огромной досаде малорослика, его дружно дисквалифицировали болельщики.

Из моего выхода получилось настоящее шоу, хотя этого я как раз и не планировала. Экипаж драккара уставился на меня с недоумением, но кто-то за столиком в глубине крикнул:

— А, это же Толстая Вель! Не баба, а ходячая дубина! Давай, Вель! Мы в тебя верим!

Нет, спасибо, конечно, но сравнение с дубиной как-то не порадовало. Я скупо раскланялась и села за стол.

Трюггве уставился на меня с недоумением и презрительно бросил:

— Морской волк не сражаться с… баба. Вступай отсюда… — и, подумав, добавил: — Тюлениха.

А вот сейчас прям стало обидно. Должно быть, это отразилось на моём лице. Некоторую мимику Вельты Озлобленной или Негодующей я пока контролировать не умела. Впрочем, сейчас выражение моего лица совпало с внутренними ощущениями и убирать невольную гримасу я не спешила.

Трюггве нервно сглотнул и огляделся. Однако, увидев на физиономиях соплеменников и аборигенов нетерпение и азарт, покачал головой и вернул руку на середину стола.

Это была рука человека, который годами таскал канаты, тяжёлые грузы и наверняка сворачивал шеи в битвах. Вот никогда не поверю, что эти парни промышляли только торговлей. С такими-то рожами, шрамами и при оружии?

Признаюсь, моя ручища, за последние дни загоревшая и немного подтянувшаяся, производила двоякое впечатление. Ну, жир колыхался, конечно. Трюггве скривился, словно ему предложили поцеловать жабу. Просто он не видел, как утром я разгибала погнутые зубья грабель. Впрочем, отступать ему было поздно — толпа гудела, требуя зрелищ.

— На счёт три! — проорал Бек. — Раз, два…!

Три! — и мы сцепились. Трюггве решил взять меня рывком. Я даже не особо его почувствовала, этот рывок, скорее догадалась по напрягшимся жилам на шее парня.

— Хорошая хватка, — процедил Трюггве сквозь зубы. — Для тюленихи. Которая только жрет и…

— А ты, как я вижу, неплохо знаешь гольдский, — негромко парировала я, не дав рыжему закончить фразу. А то ведь вдруг не совладаю с внутренней Вель — возьму и прибью прямо тут. — Зачем тогда строишь из себя невежду?

— Твоя моя не понимать, — издевательски скривился рыжий.

Нет, точно прибью. Я хмыкнула и немного надавила, уже не сомневаясь в результатах схватки. Нет, слабаком Трюггве не был. Просто я была сильнее. Намного.

Я понятия не имела, откуда у Вельты такая силища. Штанги в спортзале она тут явно не таскала. Не иначе как генетика помогла. Кажется, Вель пошла в отца. А кто у нас отец? Человек ли?

Рыжий держался. Я чувствовала, как дрожат его мышцы, видела, как на лбу выступает пот. Он хорошо держался. Но недостаточно хорошо.

Рука Трюггве медленно, дюйм за дюймом, пошла вниз.