Книга Я и баб(к)а, я и маг, страница 125 – Дарья Гусина, Антонина Циль

Настроение проверяющих после чая с пирогом было, конечно, несоотносимо с их настроем на момент появления в моей лавке. Уходили они в благостном настроении, сытыми и удовлетворенными. И дело сделали, и как-то без особого стресса обошлось.

Зевающий герн Моллер, в обмен на монетку, послал за экипажем одного из многочисленных сыновей Коха, владельца посудной лавки. Экипаж вскоре прибыл — безлошадный двухместный драндулет, на козлах которого восседал… нет, не загадочный герн Волле, которого мне так и не посчастливилось рассмотреть вблизи… а важный извозчик с вышитым на пиджаке номером повозки.

Фрава Цинна просто растворилась в сумерках. Она выглядела смущённой и даже снизошла до того, чтобы кивнуть мне на прощание.

Анита тоже ушла к себе, уведя Мольку под предлогом угощения, утащив с собой испачканное платье мелкой и шепнув мне на ухо, что попытается справиться с грязью каким-то альтернативным способом, без стирки.

Капрал Кляйн поклонился, щёлкнув каблуками, попросил расписаться в протоколе и… просто ушёл. Выражение лица у него было таким, словно он бы остался на разговор, но не хотел демонстрировать наше знакомство. От него веяло спокойствием. Он был доволен. Ну разумеется: и овцы целы, и волки сыты. Разбирательство закончилось, так толком и не начавшись. А Корпусу стражей вряд ли особо нужны раздутые бытовые скандалы, интриги и расследования. Им нужна выполняемость и раскрываемость.

Фрава Лотта явно никуда не спешила. Подав ей жакет, я воспользовалась ситуацией и словно невзначай заметила:

— Ваши артефакты — удивительные вещи.

— О да, — охотно откликнулась майстерина Биттер. — Моя самая главная ценность. Они у меня с детства, достались от бабушки.

— Разве они не служебные? — удивилась я.

— Ну что вы, — рассмеялась фрава Лотта. — Такие обычным конторам не по карману. Я уже давно работаю на себя, берусь за разные срочные дела вроде вашего. Эти артефакты — то, с помощью чего я зарабатываю себе на хлеб. Не будь их, мне пришлось бы нелегко. Я… — майстерина замешкалась, словно сомневалась, стоит ли говорить, — вдова, как и вы.

— О, простите, — смутилась я. — Не хотела бередить вашу рану.

— Да полноте, раны давно затянулись. Всего лишь ещё одна… не очень счастливая судьба, — фрава Лотта потянулась за шляпкой. — Будь у меня дети… Но их нет. И особых перспектив замужества тоже.

— Ну почему? — вырвалось у меня. — Вы так молоды и красивы. Независимы, в конце концов.

— На жизнь хватает, — кивнула Лотта. — Но как раз это мужчин и отпугивает. Им жизненно необходимо, чтобы женщина от них зависела.

— Понимаю, — кивнула я. — А семья? Родители? Братья и сёстры?

— Мой брат на всю жизнь меня возненавидел, — хмыкнула Лотта, — после того как бабушка завещала артефакт истины мне, а не ему. Наверное, она что-то такое чувствовала. Словно знала мою судьбу. Родители встали на сторону брата. Они всегда его поддерживали. Сын, поздний ребёнок, наследник… И как будто не замечали, что с каждым годом он становится всё более несносным. В результате он вырос в бездельника и транжиру. И ему по-прежнему кажется, что артефакт истины решил бы все его проблемы. Как хорошо, что в него вплетена эфирная защита от воровства и порчи. О боги, фрава Брандт, как вышло, что я всё это вам рассказываю? — шутливым упрёком воскликнула майстерина Биттер, всплеснув руками. — Такое чувство, что я вас уже сто лет знаю!