Книга Как построить магическую академию?, страница 90 – Ксения Кис

После — Оранжерея.

Столы решили накрыть именно там, правда для каждой академии они были отдельными и расположенными на приличном расстоянии друг от друга. Однако мое любопытство все равно не позволило мне не подсмотреть, чем кормят других. Но все оказалось ожидаемо: только у академии драконов еда отличалась.

Однако стол со сладким накрыли общий, и я как раз его осматривала, выбирая между пирожным и тортом, когда впервые увидела парня в разноцветных носках. Они были как радуга на чёрном небе: переливались и будто двигались сами по себе. Парень стоял у ведёрка со льдом, подняв щипчиками две аккуратные косточки — и в воде они закружились, как живые. Стоящие рядом девушки завопили, правда не уверена, что от восторга.

Слева щёлкнул металл. Кто-то из артефакторов (позже я узнала — Дин) прикрутил к чаше с пуншем блестящую катушку, тонкую трубку протянул к ближайшей магистрали и самодовольно кивнул товарищам. Чаша послушно заурчала, а я подумала, что идея сомнительная, но праздничная.

Так и не выбрав сладкое, я решила пройтись и найти подруг. В глубине зала мое внимание привлек какой-то парень, который сидел под пальмой и читал, держа над собой аккуратный сухой купол, чтобы ни одна капля ближайшего фонтана или всеобщего праздника не попала на страницы. Надо же… Выпускной, а он читает…

Лицо у парня при этом выглядело крайне лениво. Он даже бровью не повёл, когда какая-то парочка, взвизгивая, пронеслась мимо и уронила пирог в сантиметре от него.

Я вернулась к сладкому столу, всё ещё споря с собой: пирожное с кремом или торт с марципаном? Решила, как обычно, трагически — взяла и то, и другое. Пунш приятно шипел, и катушка, что привернул тот артефактор, мелодично потрескивала, будто маленькая молния внутри языком щёлкала. Я налила себе половинку, пригубила и зажмурилась: было холодно.

В этот момент мое внимание привлек парень в ярких носках, который что-то объяснял тому самому артефактору, который наскоро сделал для друзей прибор, сразу переправляющий пунш на их сто.

Он говорил быстро, увлечённо и совершенно неприлично радостно для некроманта на выпускном.

— Салют из черепов, — шептал парень в носках артефактору в грудь, как будто рассказывал заговор. — Этично, только звериные, я отвечаю. Никакого мрака, чистая эстетика: бах — и наверху белые хризантемы, а потом рассыпается дождём и светится. Ты ж это сможешь, ну? Быстро, экспромтом. У тебя руки — золото, я уже понял.

— Меня отвлекать нельзя, — буркнул артефактор, но глаза у него уже блеснули. Позже я узнала, что это был Дин, и он именно так злился: словами — «нельзя», руками — «уже делаю». — Резонатор… Подача… Матрица выброса… Где взять холод?

Он огляделся, как ястреб, и его взгляд упал на ту самую катушку, что он сам прикрутил к пуншу. Щёлк — и катушка была уже у него в руках, трубка вытянута к магистрали, ледяное ведёрко втиснуто под стол, а я так и осталась стоять в полоборота.

— Ты мне — черепа, — сказал Дин, деловито отрывая откуда-то крышку самовара. — Я тебе — салют. Десять минут.

— Пять, — блеснул зубами парень в носках и ускакал.

Я проводила его взглядом и тут же заметила, как он, слегка приплясывая, словно чувствовал музыку, которую не слышал никто, остановился у пальмы — там, где сидел ленивый читатель с сухим куполом. Но парень с книгой даже не потрудился поднять глаза.