Книга Егерь. Последний рывок, страница 30 – Николай Скиба

Паучиха была огромной.

Восемь хитиновых лап уперлись в стены и своды, распёрли тело между ними, как распорки держат шахтный тоннель. Белое брюхо было почти прозрачным — под хитином неравномерно пульсировало что-то тёмное, будто жило отдельно от остального тела.

Голова человеческая, но неправильная: слишком широкая и слишком плоская, с восемью глазами, расположенными дугой от виска до виска. Каждый глаз двигался независимо. Она смотрела на меня сразу всеми восемью, и ни один не моргал.

Хитиновая лапа перехватила огненный удар.

Пламя расплескалось по хитину, не пробив, но оставило дымящиеся подпалины. Запахло палёной кислятиной — как горелая изоляция.

А потом зал взорвался второй раз.

Это был звук, который вырывается из горла раньше, чем мозг успевает решить, кричать ли вообще. Завидев исполинскую тварь, люди бежали к дверям и падали. Молодой советник у левой стены просто сполз по ней вниз, зажав голову руками, и остался сидеть, глядя в пол.

Нити рвались.

Резкий треск прошёл по всему залу. Советники, чьё сознание отторгло паразита, с криками повалились на пол. Но Паучиха не собиралась отпускать свою ферму просто так.

Восемь глаз полыхнули багровым.

И начался ад.

Гвардейцы быстро мутировали.

Нити сидели в них глубже, чем в советниках. Первый захрипел и согнулся пополам прямо на месте, его нагрудник лопнул изнутри с металлическим треском, из-под пластин полез хитин. Второй упал на четвереньки, голова ушла в плечи, и из разорванного воротника начала выдвигаться пара жвал.

Их было больше пятидесяти — тех, кто стоял ближе к трону. Остальные, дальние, просто рухнули без сознания — нити в них были тоньше, и когда Паучиха переключилась на трансформацию ближних, дальних просто отпустило.

Я уже двигался.

Схватил бегущую ко мне Дану и рывком потянул назад. Она не сопротивлялась — просто повисла на моей руке, ноги едва работали. Потащил её к правой стене, к углу между камином и несущей стеной. Единственное место в зале, куда паучиха не достанет одновременно с двух сторон.

Раннер без слов оказался рядом.

Пока я выпускал стаю из ядра, первый мутант уже сформировался.

Следуя безмолвному приказу, гвардейцы-пауки бросились даже не на нас — просто на ближайшую дичь.

Зал мгновенно превратился в скотобойню. Ближайшему советнику, пытавшемуся отползти к стене, хитиновая жвала снесла половину головы. Кровь брызнула на гобелены.

Крики ужаса смешались с чавканьем и хрустом костей. Твари рвали беззащитных аристократов на куски, заливая мрамор кровью.

— Аларих! — нечеловеческий, булькающий визг разорвал глотку королевы Изольды.

Я резко повернул голову.

Нить Изольды не порвалась, Паучиха влила в неё концентрат скверны. Тело королевы изогнулось, роскошное платье затрещало. Её челюсть с хрустом вывихнулась и удлинилась, из открытого рта хлынула чёрная слизь, а пальцы с перстнями превратились в костяные лезвия.

Аларих, только что вышедший из оцепенения, рухнул на колени с безумным воплем, глядя, как его жена превращается в монстра.

Мутировавшая Изольда с шипением бросилась на собственного мужа.

Слева от трона грохнуло. Послышался хруст пробиваемой плоти.

Иван Драконоборец вырвался из ментальной паутины единственным доступным ветерану способом. Старый солдат загнал наконечник собственного копья себе же в левое предплечье. Сталь прошила мышцы насквозь, скрежетнула по кости и вышла с обратной стороны. Болевой шок выжег паразитический морок из его головы. Зрачки Ивана сузились, фокусируясь на цели. Он шагнул вперёд, качая головой от дезориентации, перекрывая собой бьющегося в истерике Алариха.