Книга Егерь. Последний рывок, страница 124 – Николай Скиба

Я отвёл ладонь от гривы.

Тигр опустил голову до самой земли.

Учту, Макс.

Несколько секунд он стоял в этом поклоне. Потом поднял голову и заговорил уже другим голосом.

Клянусь огнём моей крови, дыханием моего пламени и памятью первородной стихии. Я помогу ему. До того дня, пока Север сам не станет сильнее любого, кто поднимет на него руку. Тогда я отступлю. Но не раньше.

Следом заговорил Режиссёр.

Клянусь. Ветер всегда будет стоять за жизнью твоего сына. За твоей жизнью. До той же черты.

Следом поклялись все остальные, включая Лань Крови и Актрису, которая мяукнула, как домашняя кошка и игриво лизнула меня в щёку.

Я сел обратно на валун.

— Спасибо, что пришли. Теперь я отпускаю вас. Бдите мои территории и следите за стихиями.

Альфы начали исчезать.

Режиссёр был последним — сложил воздушные крылья, шагнул вперёд и растаял в высоте.

Холм опустел.

Я посидел ещё минуту, потом встал, спустился к мерину, отвязал его и поехал обратно к городу.

* * *

Домой мы вернулись на третий день к вечеру.

Дорога от Драконьего Камня вышла спокойная — поздняя весна уже разворачивалась в полную силу, на тракте было сухо, обочина зеленела свежей травой, и кони шли быстро. Лана всю дорогу ехала рядом со мной на смирной кобыле, держа Севера в специальной перевязи на груди.

Когда мы поднялись на последний холм перед деревней, я остановил коня и посмотрел вниз.

Город Древа был отстроен заново.

Григор и Мирана подняли деревню из руин. Южная стена, которую Борис пробил насквозь, стояла снова — сплошной гранитный пояс высотой в четыре человеческих роста. Восточный пролом я сразу не узнал — друид срастила кладку так, что свежий камень от старого отличался только лёгкой разницей в оттенке. Главная изба стояла на прежнем месте, рядом с ней поднялся новый сруб — побольше старого, в два этажа, с тёсаной крышей, под которой мы планировали детскую для Севера.

За стенами лежал нетронутый зелёный лес.

За эти месяцы Древо Жизни поднялось ещё выше — теперь оно перерастало шпиль моей избы и было видно с холма как отдельная мерцающая башня.

Лана подъехала вплотную и упёрлась лбом мне в плечо. На секунду закрыла глаза.

— Ну вот мы и приехали, — сказала она с улыбкой. — Я уж думала, никогда не помру в постели от старости, всё в каких-то походах буду.

— Мирана здорово отработала, — заметил я.

— Друид умница.

Мы спустились к воротам.

Часовой на новой надвратной башне опознал нас. К моменту, когда я подвёл коня к воротам, во дворе уже собралась половина деревни. Григор стоял впереди, рядом с ним Ирма в фартуке. Чуть дальше — Мирана, в рабочей одежде, с пыльными от каменной работы рукавами.

Григор шагнул вперёд и взял мерина под уздцы. Я спешился.

— Ну как, мой король? — Голос у отшельника был с насмешкой, в глазах плескалась хитринка. — Не сорвалось ничего?

— Всё подписали.

— Ох, ну отлично. — Григор взвалил поводья мерина одной рукой и хлопнул меня тяжёлой ладонью по плечу. — Я ж тебе говорил, не сорвётся. У тебя такое лицо было, что хоть камни им коли. Это у тебя порода такая, бати твоего ещё.

— Льстишь.

— Лесть — это когда не за что, — отрезал он. — А я всё по делу.

Лана спустилась с кобылы, и Ирма приняла правнука к себе на руки. Старуха сразу подняла его перед собой на вытянутых руках, осмотрела с ног до головы прищуренным глазом и недовольно поджала губы.