Книга Егерь. Звери и люди, страница 61 – Николай Скиба

Рядом с ней стояла Майра.

Лана увидела меня и чуть расслабила плечи. Всего на секунду. Она что-то сказала дозорной, та насупилась, но не перечила. Скользнула по мне заинтересованным взглядом и исчезла.

Лицо пантеры снова стало командирским — глаза прошлись по мне с головы до ног.

— Цел? — спросила она.

— Отлично встречаешь, — я улыбнулся.

— Раз цел — сначала поешь. Ирма с утра бубнит, что ты скоро придёшь и наверняка питался корой.

Актриса вылетела из-за первого сруба раньше, чем мы дошли до кухни. Она подбежала ко мне прямо по ветру, приземлилась рядом и потёрлась боком о мою ногу.

— Скучала? — я присел и провёл ладонью по её голове. Она медленно моргнула и пошла рядом.

Я хотел сказать Лане, что дела важнее каши, но из-за кухни потянуло олениной с горячим хлебом. Живот решил за меня — подлый предатель заурчал так громко, что Лана усмехнулась.

Ладно. Дела подождут.

У кухни меня перехватила Ирма. Бабка вынырнула из-за котла в заляпанном переднике.

— Явился! — она схватила меня за подбородок и повернула голову влево-вправо. — Опоздал на день, оброс как леший! Садись!

Она впечатала передо мной миску с такой силой, что ложка подпрыгнула. Миска была с неровным краем. Похоже, Ника слепила, значит, первую партию обожгли в горне. Грубовато, но надёжно. Каша была горячая, с кусками оленины и первыми овощами с посевов.

— Ирма, я хотел…

— ЕШЬ, я сказала! Потом все разговоры! — Бабка, ставя передо мной кружку с отваром, бросила на Лану быстрый взгляд и едва заметно покачала головой.

Красавчик соскочил с моего плеча и метнулся к котелку. Сунул нос прямо в горячее из-за чего пискнул и отскочил. Ирма замахнулась полотенцем.

— А ну иди отсюда! Тебе сейчас отдельно положу!

Горностай обиженно отбежал, отвернулся от Ирмы и демонстративно начал чистить лапки. Мол, не очень-то и хотелось.

Пока я ел, вокруг меня жила уже совсем другая деревня. Пять дней назад нас можно было назвать лагерем, а сейчас — уже поселением. Слышались звуки молота, скрип пилы и шелест скребка. Работа шла полным ходом.

Над первым срубом поднимался белый дым. Ох ты ж… Уже есть первая печь? Фомич работал на износ.

У погреба кипела работа. Двое Жнецов разложили на колоде оленью тушу — кровь стекала в подставленное ведро. Один держал, второй слаженно резал. Григор стоял над ними и загибал пальцы.

— Потроха отдельно! Жилы на верёвку! И ВЕСЬ жир Ирме!

Увидел меня — на лице на мгновение мелькнуло облегчение — и махнул рукой.

— С возвращением, — буркнул, не отходя от туши. — Потом поговорим. Сейчас эти без присмотра половину мяса в землю закопают.

И тут же развернулся к Жнецу, который потянулся сбросить ком сала в отходы:

— ТЫ КУДА ЭТО ПОТАЩИЛ⁈

Он перехватил руку мужика.

— Ирме, я сказал. Или мне тебе на лбу вырезать?

Мужик виновато потащил сало к кухне. Григор проводил его взглядом и буркнул что-то про безруких остолопов.

Шкуру снимали аккуратно, целым куском, с головой и лапами.

Рядом на козлах висели две уже снятые, засыпанные солью. У погреба стояли первые кадки с мясом, от них тянуло крепким рассолом.

Судя по всему, Раннер и Стёпа сейчас были на охоте, но первые туши уже доставили. И всё с этих туш шло в дело. Правильно, даже из кишок лося можно было сделать верёвку.

За вторым срубом стучала кузница.