Книга Егерь. Прилив, страница 85 – Николай Скиба

Постепенно волкодав затих.

А Ника говорила.

— Здесь безопасно. Эти люди не предадут. Эти люди защищают. Здесь твои братья. Выходи.

Тишина опустилась на поляну, как тёплое одеяло. Даже ветер затих, словно мир замер в ожидании. Я слышал только собственное дыхание.

Зелёный свет изменился.

Яростное рваное мерцание, от которого резало глаза, сменилось тёплым ровным свечением. По поляне прошла живительная волна, от которой трава выпрямилась, цветы раскрылись, а воздух стал пахнуть весной.

Альфа Жизни плакала. Тысячелетнее затравленное существо наконец позволило себе поверить.

И энергия, наконец, потекла. Сначала медленно, потом всё быстрее. Ветви дрожали, листья вспыхивали зелёным огнём один за другим. Свет уходил из девочки.

— Макс! — Лана схватила меня за руку.

— Да…

Ника всё ещё не двигалась, но все мы видели, как тёмные вены на её висках бледнеют. Они исчезали!

Чёрная кровь уходила вместе с Альфой. Девушка уже не кричала и не корчилась. Просто стояла с закрытыми глазами, а по её щекам катились слёзы облегчения.

Дерево приняло Альфу.

Серебристая кора вспыхнула изумрудным светом. Ствол задрожал всей своей массой, земля под корнями вздрогнула, и крона раскрылась ещё шире.

— Да чтоб меня, — вырвалось у Стёпки. — Если меня спросят, всё ли в этой жизни я видел, я отвечу, что всё.

В основании ствола, между корнями, проступила полупрозрачная фигура, сотканная из коры и света.

Лицо без черт, тело без формы, но в нём пульсировала жизнь.

Такая мощная…

Это было нечто невероятное.

Альфа Жизни смотрела на нас. А потом нас вновь накрыло мыслеобразом благодарности.

Ника упала.

Ноги внезапно подломились — словно нити, державшие марионетку, разом оборвались.

Раннер мгновенно поймал её.

Свечение погасло, как задутая свеча. Чёрной крови больше не было.

Обычная девчонка. Живая и здоровая, наконец свободная от божественного паразита, который медленно убивал её изнутри.

— Дышит, — сказал Раннер. Большие руки дрожали, пока прощупывали пульс на тонкой шее. — Дышит. Пульс ровный. Слабый, но ровный.

Шовчик вырвался из рук Стёпы и бросился к Нике. Пёс принялся лихорадочно её обнюхивать. Втягивал воздух с присвистом.

Я повернулся к фигуре между корнями, которая смотрела на меня бесформенными глазами. Зелёный свет пульсировал в стволе, как кровь в жилах.

— Мика, — сказал я. Горло пересохло, голос вышел хриплым. — Его суть — она в тебе?

Нет. —прошелестело в голове. — Он мёртв.

Я сжал кулаки до хруста костяшек. Последняя надежда умерла.

Ника открыла глаза и поморгала, фокусируя взгляд. Раннер помог ей сесть, придерживая за плечи.

Она плакала и улыбалась одновременно.

Я оглядел поляну.

Что ж…

— Слушайте, — сказал я. Голос прозвучал твёрже, чем я ожидал. — Когда всё закончится — здесь будет наш дом.

Лана положила руку мне на плечо. Тёплые пальцы сжались. Она молчала, но смотрела на поляну, и в её глазах стояло то, что я запомню навсегда. Надежда. Вера в то, что мы действительно вернёмся.

Мы просидели у дерева час.

Ника спала на траве, укутанная плащом Раннера.

Стёпа развёл маленький костёр у ручья и разогрел вяленое мясо из припасов. Ели молча, передавая флягу по кругу. Лана сидела у кромки воды и точила меч — привычное движение, которое успокаивало её лучше любых слов.

Грань лежала у корней дерева — я наблюдал за ней краем глаза, потому что происходило нечто невероятное.