Книга Егерь. Прилив, страница 35 – Николай Скиба

Тварь отшатнулась. Стёпа вонзил обломок снова, и ещё — бах-бах-бах, вбивая его в плоть, не давая опомниться.

Вендиго захрипел и отмахнулся — когтистая лапа полоснула по щиту, оставив в металле четыре глубокие борозды. Стёпа устоял, упёршись ногами в камень.

Я обошёл тварь сбоку. Колено сгибается назад. Если ударить спереди…

Прыгнул.

Ботинок врезался в коленный сустав с хрустом, от которого тварь взвыла.

Нога подломилась. Вендиго рухнул на одно колено.

Не убивать. Внутри — Нойс.

Красавчик снова налетел — на этот раз вцепился в ухо.

Вендиго замотал головой. Актриса ударила снова — в подколенную ямку здоровой ноги. Когти рыси вспороли сухожилие.

Тварь завалилась на бок. Обе ноги — повреждены. Руки — целы, когти рассекали воздух с визгом, не подпуская близко.

И тут воздух загустел.

Удар плотного ветра обрушился сверху. Режиссёр приземлился в трёх метрах, серебристая шерсть стояла дыбом — ветер вокруг Альфы вращался воронкой, прижимая тварь к камням.

За ним пришёл жар. Альфа Огня появился позади твари. Воздух над Вендиго задрожал маревом.

Десять секунд с момента, как всё началось. Они успели.

— Не трогайте тело! — рявкнул я.

— Знаем, — сказал Тигр. — Отойди, Макс.

Альфы встали по обе стороны от поваленной твари. Вендиго хрипел и скрёб когтями по камню, пытаясь подняться — но перебитые ноги не держали, и ветер Режиссёра вдавливал в землю.

Альфы, они… Давили.

Я почувствовал это через пакт с Режиссёром — волна чистой, концентрированной воли, направленной на тварь. Именно воля.

Воля хранителей территории Чащи, существ, которое тысячелетиями поддерживало баланс своего мира. Воля, перед которой паразит, проживший на свете считанные часы, был ничем.

Тигр рыкнул. Древний приказ, на языке, который существовал до слов.

Я поймал отголосок: Выйди. Это тело — не твоё.

Режиссёр присоединился. Тот же приказ, та же воля.

Вендиго задёргался. Тело Нойса под серой кожей твари забилось в конвульсиях. Пасть раскрылась в беззвучном крике — и из неё полез чёрный дым.

Неохотно полез, мразь.

Сухой цеплялся за тело, впивался в нервы и мышцы, не хотел отпускать сильный сосуд. Но воля двух Альф неумолимо давила.

Дым изо рта повалил гуще.

Серая кожа начала светлеть, когти — втягиваться, а суставы хрустеть, возвращаясь в человеческие пропорции. Костяной гребень на лбу треснул и осыпался крошкой.

Последний рывок… и сгусток чёрного дыма вырвался из груди Нойса!

Тело южанина обмякло на камнях, глаза закатились. Грудь поднималась и опускалась. Живой! Но без сознания.

Маленький, жалкий сгусток вывалился на землю. Тварь попыталась метнуться в сторону — к Стёпе, к кому угодно, к любому телу.

— Афина!

Доспех Катаклизма вспыхнул — вихрь ветра и пламени обернулся вокруг полосатого тела, и тигрица обрушилась на сгусток всей массой. Чистое пламя Доспеха ударило в чёрный дым.

Сухой завизжал вибрацией, от которой камень под ним лопнул.

Пламя жрало паразитическую энергию так же, как Сухой жрал жизнь — жадно, безжалостно и до последней капли.

БАААААХ!

Сухой попытался сжаться, уйти в небытие, но Доспех Катаклизма работал как мясорубка. Ветряные лезвия раскромсали дым на лоскуты, не давая собраться, а белое пламя тут же выжгло саму структуру тьмы.

Воздух запах палёной органикой — резкий запах, как от горящей проводки.