Книга Егерь. Прилив, страница 105 – Николай Скиба

— Дурак, — прошептал я. Голос сломался. — Не смей больше. Никогда.

Красавчик пискнул и попытался забраться за пазуху. Как будто ничего не произошло.

Как будто он не был мёртв.

Как будто не превратился в ключ зажигания для бога.

Просто маленький горностай, который хочет в тепло.

В этот момент из ядра выбрался волчонок. Щенок подбежал и лёг рядом, положив голову на мою ногу — на шрам. Посмотрел на Красавчика за пазухой и не стал пялиться. Впервые за всё время — стало спокойно.

«Чувство скрытого» больше не видело загадки. То, что было спрятано — проснулось, сделало своё дело и снова уснуло.

Откуда-то издалека донёсся рёв Альфы Огня: «МАКС! ТЫ ЖИВ⁈»

Я лежал на спине. Стая ранена, но жива. Альфы — избиты, но стоят. Раннер дышит. Инферно лежит рядом с ним.

— Жив, — прохрипел я, глядя в чистое небо.

Стая уходила в ядро. Каждый зверь растворялся в потоковом пространстве и замирал там, свернувшись вокруг собственной зоны обитания, зализывая раны.

Остались Красавчик за пазухой и волчонок у ноги. Маленький горностай сопел и мерно дышал мне в рёбра.

Волчонка оставил. Он трусил рядом и время от времени тыкался носом в ногу, но без прежней навязчивости.

Раннер сидел верхом на Инферно. Гладиатор не мог идти — ноги не держали, рёбра трещали при каждом вдохе, и левый глаз заплыл до щели. Лев молча нёс хозяина, припадая на переднюю лапу. Его серебряная грива тускло мерцала.

— Ты как? — Я шёл рядом и придерживал гладиатора за плечо, чтобы тот не сполз набок.

— Как человек после боя с богом, Макс. Как ещё?

Альфа Огня шёл по левую руку от меня. Режиссёр летел над нами на десяти метрах, оберегая сломанную лапу, которая висела под неправильным углом.

Лес менялся.

Я заметил это не сразу — шёл и думал о генералах. Мы справились, но не до конца. Мысли в голове тяжело ворочались — очень странное послевкусие победы. Потом поднял глаза и остановился.

Белые костяные стволы темнели. На одном из десяти, может из двадцати, проступал бурый оттенок. На гладкой мертвенной поверхности проклёвывалось что-то похожее на настоящую кору — тонкие морщинки и трещинки. Дерево вспоминало, каким должно быть.

Свисающие нити потускнели. Некоторые уже опали и лежали на ржавом мхе, как сброшенная паутина — искры по ним больше не бегали. Мох менял цвет, бледнея из ржавого в грязно-зелёный.

Раскол закрылся, зона начинала заживать. Лес ещё долго будет белым и мёртвым, но процесс пошёл, и через год-два эти стволы покроются настоящей корой, а на месте полупрозрачных нитей вырастут настоящие листья. По крайней мере, так хотелось думать.

Я шёл прямо и впервые за эти дни чувствовал что-то похожее на покой.

Красные контуры тварей в восприятии отступили дальше, чем вчера. Звери зоны разбредались по территориям — энергия Прилива схлынула.

Мы очень долго шли через меняющийся лес. Раннер покачивался на Инферно и смотрел прямо перед собой ровным пустым взглядом.

Альфа Огня оставлял за собой цепочку золотых капель на белом камне.

А потом белые стволы кончились, и в глаза ударила зелёная трава.

Лана стояла на границе ареала.

Она держала двуручный меч отца в опущенной руке, кончик клинка касался травы.

Пантера увидела меня и выронила оружие.

Побежала через траву, и даже двести лет выучки не помешали ей бежать так, как бегут люди, которые ждали слишком долго и дождались.