Книга Егерь. Черная Луна. Часть 2, страница 33 – Николай Скиба

Я отвернулся к стене, якобы разглядывая улицу. Сердце било в рёбра так, что удары отдавались в горле.

Такого количества опыта за приручение я не получал никогда!

Шорох был не тем, за кого его принимали. Разве бывает такая… «стихия»?

Не удивительно, что торговец так зарабатывает!

Нет, Барут не должен знать. Пока — не должен. Узнает, что держит на руках… Расслабится, потеряет фокус, начнёт относиться к зверьку иначе. А Шорох сейчас меньше всего нуждается в особом обращении. Ему нужен хозяин, который любит его просто так, а не за то, чем он является.

— Ты справишься, — сказал я, обернувшись. — Главное — не отпускай его. Во всех смыслах.

Барут усмехнулся, почёсывая Шороха за ухом.

— Расскажи мне про гонки. — Я сел обратно на скамью и резко сменил тему. — Что там вообще происходит?

Фукис устроился у торговца на плече и принялся подсыхать на утреннем солнце. Синяя шёрстка постепенно светлела.

— Гонки фукисов… — Барут присел на бортик водопоя. — Полоса препятствий, построенная на слабостях вида. Каждый фукис обожает воду — значит, на трассе будут водяные ловушки. Ручьи, фонтанчики, целые корытца с чистейшей ключевой водой. Тут уж что придумают, точно не узнать. Зверь должен пройти мимо.

— Звучит несложно.

— Для тебя — несложно. А для фукиса вода — это как… — Барут пощёлкал пальцами, подбирая слово. — Как эль для пьяницы. Они физически не могут пройти мимо. Инстинкт сильнее воли. Сам же знаешь.

— Что ещё?

— Ну, дальше идут «норы». Такое же пристрастие, особенно если после воды — контроля никакого! На трассе делают дырки разного размера. Зверь видит дырку — и всё, его тянет как магнитом. Уменьшится или увеличится, залезет и сидит. А иногда как бешеные летают по ним туда-сюда.

Картинка всплыла сама собой, и я невольно хмыкнул.

— Последнее — мясо. Фукисы с виду милые зверюшки, но жрут как голодные волки. Куски мяса могут быть где угодно. Чуть что — сядет жрать посреди трассы.

— Три слабости.

— Именно. Побеждает тот фукис, который быстрее пройдёт трассу. — Барут помолчал, почесал Шороха под подбородком. — Звучит как сказка, да? Милые зверюшки бегают по дорожке, публика хлопает, дети визжат от восторга.

— А на деле?

— На деле — фукисы редкие зверьки и их гонки тоже редки. Ставки такие, что за первое место можно купить твою ферму. — Улыбка пропала. — Каждый, кто выставляет своего фукиса, рискует репутацией. Проигрыш означает, что твой зверь слаб.

— А мы поставили на кон вообще всё. Да уж, смешная гонка с серьёзными ставками, — задумчиво протянул я. — Похоже тебе придётся очень хорошо звать Шороха. Потрать эти дни на тренировки, Барут.

Фукис на его плече тихо заурчал. Барут машинально провёл ладонью по спинке питомца.

По улице прошла женщина с корзиной зелени, покосилась на мокрого зверька и ускорила шаг.

— Макс. — сказал вдруг Барут серьёзно. — Мне нужна невидимая смерть.

— Что?

— Гранаты.

Я посмотрел на него. Торговец спокойно встретил мой взгляд.

— Зачем?

— Нужны.

— Это не ответ.

— Единственный, который у меня есть.

Я прищурился.

— Ты не собираешься использовать их на гонке?

Барут посмотрел на меня как на больного.

— На гонке фукисов? Невидимую смерть? Макс, ты серьёзно? Я что, похож на такого человека?

— Тогда зачем?

— Не могу сказать.

— Не можешь или не хочешь?