Книга Егерь. Черная Луна. Часть 2, страница 131 – Николай Скиба

Снова хотел что-то сказать, но из горла вырвался лишь сдавленный хрип. Тьма сжимала голосовые связки, не давая произнести ни звука.

В этот момент передо мной появился Барут. Торговец нёс на руках девочку. Её тело окружал мягкий зелёный кокон света.

Парень осторожно поставил её на ноги. Ника открыла глаза — они светились изнутри золотистым сиянием, как у древесного дракона.

Девочка сделала шаг вперёд. Потом ещё один.

Афина зарычала предупреждающе, загораживая путь. Но Ника подняла руку, и из её ладони потекли струйки изумрудного света. Тигрица замерла, словно околдованная, а потом медленно отступила в сторону.

Вперёд шагнул Раннер:

— Ты… жива.

Режиссёр перестал передавать мыслеобразы и отлетел выше, освобождая пространство. Старик ослабил гравитационный захват, но не убрал совсем — на всякий случай.

Ника подошла вплотную и опустилась на колени рядом с моей искажённой головой. Её маленькая рука легла мне на лоб — прямо между вздувшихся надбровных дуг, где хитиновые наросты были тоньше всего.

— Спи, — тихо сказала она.

Черную дрянь внутри меня скрутило.

Хитиновые пластины с сухим треском втянулись обратно, разрывая кожу. Это было больно — возвращаться в человеческую форму. Но боль была чистой. Моей.

Веки отяжелели. Мышцы расслабились.

Ника качнулась и упала вбок.

Раннер тут же появился рядом и подхватил её на руки до того, как она коснулась земли. Гладиатор бережно прижал девочку к груди, его обожжённые руки дрожали от усталости.

А я провалился в темноту.

* * *

Очнулся от того, что кто-то поливал мне лицо холодной водой.

Веки разлепились с трудом. Мир качался перед глазами расплывчатыми пятнами, медленно складываясь в узнаваемые формы.

Серое небо над головой. Обломки каменной кладки. Дым, поднимающийся чёрными столбами к рассвету.

Я лежал на спине посреди того, что ещё вчера было величественной ареной Оплота Ветров. Теперь от неё остались руины — проломленные стены, разбитые трибуны, песок, залитый кровью и усеянный телами. Запах гари, мочи и разложения бил в нос так густо, что хотелось зажать ноздри.

— Живой, — констатировал голос Барута где-то справа. Торговец сидел на обломке мраморной колонны, держа в руках флягу. — Мой грифон погиб, Макс.

Я попытался сесть. Мышцы откликнулись болью, но тело слушалось. Человеческое тело. Никаких хитиновых наростов, никаких лишних когтей. Руки дрожали, но это была обычная слабость после изнурительной схватки.

— Сколько я был в отключке? — голос прозвучал хрипло, горло саднило.

— Четыре часа. Солнце скоро встанет.

Я огляделся, собирая картину. Арена напоминала поле битвы после артиллерийского обстрела. Там, где бились Альфы, камень оплавился в стеклянные лужи. Северная стена обрушилась наполовину, открывая вид на горящие кварталы города. Трупы лежали повсюду — культисты в тёмных мантиях, звероловы в королевской форме, простые горожане, затоптанные в панике.

Грифон Барута смотрел в него безжизненным взглядом. Пламя погасло.

— С меня хватит, — выдохнул торговец. — Дальше я не пойду. Это всё не для меня. Слишком много трупов, Макс.

Мне было нечего сказать.

— Мне очень жаль, дружище. Где остальные?

Барут кивнул влево. Нойс перевязывал рану на плече, используя обрывки чьей-то рубашки. Стёпа сидел неподалёку, массируя левую ногу. Рядом с ними дремал Инферно, но лев выглядел странно. Словно в его огненной гриве появились серебристые пряди — остатки влитой силы Раннера.