Книга Егерь. Черная Луна. Часть 1, страница 75 – Николай Скиба

Время растянулось, как патока. Склянка летела по дуге, кувыркаясь в воздухе, отблески пламени играли на стекле. Барут видел, как она медленно вращается, и понимал, что не успевает.

Он прыгнул.

Распластался в воздухе, максимально вытягивая руки вперёд.

Склянка падала, падала, падала…

И легла в его ладони за мгновение до того, как он врезался грудью в брусчатку.

Стекло уцелело.

Барут выдохнул, прижимая склянку к груди, перекатился на спину. Вскочил на четвереньки и пополз к Лане, не выпуская зелье из побелевших пальцев.

— Вот, — он сунул склянку ей в руки. — Вот, держи, только не разбей, во имя Раскола, умоляю, не разбей.

Лана выхватила зелье, зубами выдернула пробку и влила содержимое Стёпе в рот. Тот закашлялся и попытался выплюнуть — Лана зажала ему рот ладонью.

— Глотай, дурак! ГЛОТАЙ!

Стёпа судорожно сглотнул. Барут отполз к стене дома и вжался в камни.

Я добрался до Раннера, поднимая с пола свой клинок. Монах прижал позёра к земле и душил — я ударил убийцу ножом в плечо. Он вовремя заметил угрозу и откатился, Раннер захрипел, хватая ртом воздух.

Инферно едва ли дошёл до хозяина и рухнул на колени. Яд скорпиона добрался до сердца — лев тяжело дышал, грива едва тлела, глаза закатывались. Пена выступила на губах.

— Инферно! — Раннер упал рядом с ним, обнял за шею обеими руками. — Нет, ради Киры, не смей! В ядро, малыш, давай, в ядро!

Лев исчез в потоковом ядре Раннера. Тот остался сидеть на камнях.

Один. С выбитой ногой и пустыми руками.

Окровавленный.

Два паука повалили Актрису.

Я увидел это краем глаза — рысь дралась с тремя тварями одновременно, когти Шторма рассекали хитин, но их было слишком много. Один вцепился в заднюю лапу, впился челюстями, второй прыгнул сверху, жало вошло в бок.

Актриса завизжала — боль полыхнула в моём разуме.

Режиссёр зарычал, воздушные лезвия снесли паукам головы — но сестра уже хромала, шерсть на боку почернела от яда, лапа подгибалась.

Брат еле стоял на ногах.

ВЫ ОБА, в ядро! СЕЙЧАС!

Они исчезли.

Лана, снова обратившаяся в гладкую чёрную пантеру, кружила вокруг богомола.

Тварь всё била костяными лезвиями, но Лана ныряла в тень под её брюхом и появлялась с другой стороны. Она рвала когтями хитиновые сочленения и снова растворялась в темноте, пытаясь выиграть нам время.

Стёпа лежал у стены за её спиной — бледный после зелья, но живой, грудь еле заметно вздымалась.

Мы с Раннером переглянулись.

В его глазах я увидел то же самое, что чувствовал сам — мы дошли до предела. Питомцы падали один за другим, мы истекали кровью, улица вокруг горела и дымилась, а враги всё не кончались.

Но сдаваться никто не собирался. Не тот характер.

Раннер медленно, с мучительным усилием поднялся на ноги и взял свой клинок. Его меловое лицо блестело от пота, нога еле держала вес тела, но я понял — этот человек будет драться, пока не умрёт.

Остались только богомол и монах.

Убийца стоял передо мной — кровь текла из ран на боку и руке, обгоревший балахон обнажал бледную кожу, но его пустые глаза совсем не изменились. Он поднял руки в идеальную боевую стойку.

Мы атаковали вместе.

Раннер пошёл низко, его короткий клинок рассёк воздух и достал монаха по бедру — там, где сам Раннер ударил его коленом минуту назад. Убийца дёрнулся, нога подогнулась на долю секунды. Этого хватило — я использовал момент и ударил сверху.