Книга Егерь. Охота, страница 135 – Николай Скиба

В этот момент из тёмного туннеля донеслись медленные, неуверенные шаги. Как будто их владелец с трудом удерживал равновесие, но каждый следующий шаг звучал чуть увереннее предыдущего. Эхо отражалось от сводчатых стен пещеры.

Все обернулись ко входу. Крагнор инстинктивно напрягся, его новая нога дёрнулась в непроизвольном спазме. Мирана снова прижалась спиной к стене. Даже тьма в углу, где скрывался Моран, сгустилась плотнее, словно готовилась к атаке.

Из-за поворота показалась Эрика.

Она выглядела как призрак самой себя.

Если раньше друид Жизни могла похвастаться пышными формами и здоровым румянцем, то теперь от той женщины не осталось и следа.

Лицо осунулось так сильно, что скулы выступили острыми углами под натянутой кожей. Глаза запали глубоко в глазницы, окружённые тёмными кругами усталости. Некогда пышные волосы поредели, свисали тусклыми прядями, местами выпадая целыми клоками.

Но хуже всего были следы яда Альфы. Чёрные вены проступали под бледной, почти прозрачной кожей, создавая сеть тёмных линий, что тянулись от основания шеи к ключицам, спускались по рукам до самых запястий. Они не пульсировали, как раньше, когда яд пожирал её изнутри, но и не исчезли полностью. Застывшая паутина разрушения — постоянное напоминание о том, как близко она подошла к смерти.

Эрика двигалась осторожно, как старуха, переставшая доверять собственным ногам. Одной рукой она придерживалась за шершавую стену пещеры, пальцы цеплялись за каждый выступ. Дыхание было поверхностным, прерывистым, словно лёгкие разучились нормально работать.

Но глаза…

Они всё ещё горели тем же безумным огнём, что и прежде. Может быть, даже ярче — словно близость смерти только подлила масла в пламя её одержимости.

— Радонеж мёртв, — сказал Тадиус без предисловий.

Эрика остановилась посреди пещеры. Рука соскользнула со стены, повисла плетью вдоль тела.

Несколько секунд она стояла неподвижно, обрабатывая услышанное. Потом её лицо начало меняться — сначала удивление, затем непонимание, и наконец…

Ярость.

Губы растянулись в звериной гримасе, обнажив зубы. Ноздри раздулись. В глазницах вспыхнули два жёлтых огонька — остатки магии жизни, которую она ещё могла контролировать.

— Что⁈ — голос сорвался на крик, отразился от стен и вернулся искажённым воем. — КТО⁈ КАК⁈

Звук был настолько пронзительным, что Мирана вздрогнула и прикрыла уши ладонями.

— Тот самый парень, — ответил Крагнор, в его голосе послышались нотки неуверенности. — Зверолов из деревни. Он… он Зверомор, Эрика. Разорвал Радонежа на куски. Я еле ушёл, прости…

Слова повисли в воздухе. Крагнор сглотнул, его кадык дёрнулся под кожей. Воспоминания о том бое всё ещё были слишком свежими — запах крови, звук ломающихся костей, нечеловеческий рёв твари, в которую превратился мальчишка.

Эрика медленно, с механической точностью робота повернула голову к Крагнору. Движение было настолько плавным и неестественным, что у друида Воды побежали мурашки по спине. В её взгляде читалась такая концентрированная ненависть, что маг отшатнулся.

— Ты сбежал, — прошелестела она, и каждое слово прозвучало как лезвие, разрезающее воздух. — Оставил его умирать. Одного. Трус.

Крагнор инстинктивно отодвинулся ещё дальше, его спина уперлась в каменную стену. Новая нога подводила, заставив схватиться за выступ, чтобы не упасть. Водяная магия забурлила в венах — защитная реакция на угрозу.