Книга Егерь. Опасная Зона, страница 67 – Николай Скиба

Медведь мгновенно забыл про Афину. Забыл про меня. Забыл про всё.

Вся его вселенная сжалась до единственной точки невыносимой, ослепляющей боли в глазнице.

Он замотал головой как бешеный, пытаясь сбросить вцепившегося в него зверька. Огромная туша развернулась, врезаясь в стены ущелья. Камни осыпались градом. Кости взрывались под его лапами.

Но Красавчик держался мёртвой хваткой.

Его крошечные челюсти впились в мягкие ткани глаза, разрывая их. Кровь хлынула густым потоком, заливая половину морды чудовища. Медведь взвыл от боли, мотая головой, пытаясь стряхнуть крошечного мучителя.

Один глаз был слеп.

Афина вырвалась, воспользовавшись моментом замешательства. Отскочила в сторону, задыхаясь и хромая на правую переднюю лапу.

Но в её жёлтых глазах горело пламя, которого я не видел раньше.

Жажда крови.

Хищница пригнулась к земле, собираясь в смертельный прыжок. Задние лапы впились в каменное дно. Мускулы сжались, готовясь выстрелить её тело вперёд.

И она прыгнула.

Метнулась к шее ослепшего наполовину, обезумевшего от боли медведя.

Её массивные челюсти блеснули в тусклом свете и впились прямо в плоть шеи, туда, где кожа тоньше, но яремная вена глубоко под слоями мышц.

Из пасти медведя струйками брызнула кровь. Тёмная, почти чёрная, густая как смола. Она залила морду Афины и капала на пол ущелья, забрызгивая камни.

Медведь взревел. Попытался стряхнуть хищницу, замотал головой с такой силой, что её тело подбросило в воздух. Он всё ещё дышал, хрипло, надрывно, но трахея оставалась целой. Яд делал своё дело, но слишком медленно для такой массивной туши.

Афина вцепилась ещё крепче, впиваясь глубже, расширяя рану. Но её сил не хватало.

Медведь качнулся, движения становились всё более хаотичными. Но он всё ещё стоял. Всё ещё был смертельно опасен.

Я уже пришёл в себя и быстро достал второй нож — метнулся вперёд, целясь в ту самую рану, которую растерзала Афина.

Моё лезвие вошло в плоть, но неглубоко — скользнув вдоль раны, лишь расширив её, не достав до жизненно важных сосудов.

Но медведь, даже полуослеплённый, даже истекающий кровью… В последний миг, повинуясь животному инстинкту, он дёрнулся.

Огромная лапа метнулась сбоку — я уловил движение краем глаза, попытался отпрыгнуть, и тело среагировало — почти. Рывок в сторону спас меня от прямого удара, но когти всё же достали.

Три борозды огнём полоснули по левому плечу, разрывая рубашку и кожу, оставляя жгучие царапины от ключицы до лопатки.

Боли не было. Не сразу.

Дьявол!

Сначала был только холод. Ледяной, пронизывающий холод, который тёк в раны вместе с чем-то липким и тёплым. Что-то тёмное, маслянистое, с запахом гнили.

Больная, заражённая медвежья кровь — через открытые раны она потекла в моё тело.

От силы удара меня отшвырнуло назад. Я пролетел по воздуху и рухнул на кости, ударившись спиной о черепа. Один из них треснул под моим весом, другой больно впился в лопатку.

Мир поплыл, закачался. Звуки стали приглушёнными, словно доносились через вату.

Но сквозь пелену я видел, как медведь качнулся. Как его огромная туша накренилась. Афина разжала челюсти и оттолкнулась от его шеи, приземлившись рядом со мной. Рана на горле зверя кровоточила. Красавчик спрыгнул с его головы и метнулся ко мне, тревожно попискивая.