Книга Егерь. Опасная Зона, страница 63 – Николай Скиба

Расстояние между нами сокращалось с каждой секундой.

Четыре метра.

Три с половиной.

Медведь принюхивался, его ноздри раздувались, голова поворачивалась то ко мне, то к выходу из ущелья.

В этот момент, когда смерть буквально дышала мне в затылок, я понял три вещи.

Первая: у меня есть лишь призрачный шанс победить это доисторическое чудовище. Мой нож, моя ловкость, помощь питомцев — всё это было каплей в море против такого противника. Но медведи для меня медленные, если учитывать пройденную эволюцию. Этот зверь — зверь силы, а ещё он… Болен.

Вторая: ветряная рысь была не жертвой в этой истории. Она была охотником высочайшего класса, который использовал не только собственную силу, но и интеллект, хитрость, знание территории и даже других хищников как инструменты для достижения цели.

Третья: настоящей добычей в этом лесу с самого начала был…

Я.

Медведь замер на мгновение, его мутные глаза изучали нас, словно оценивая, стоит ли тратить силы. Массивная голова поворачивалась медленно, неумолимо, как башня осадной машины. Из тёмной глубины пасти капала зловонная слюна, шлёпаясь на древние кости.

Запах ударил волной — сладковато-кислая вонь плоти, смешанная с едким смрадом застоявшейся крови. Я инстинктивно задержал дыхание, но миазмы всё равно проникали, обволакивали горло липкой плёнкой.

Красавчик съёжился в комок на моём плече, его крошечное тельце дрожало так сильно, что я чувствовал вибрацию через ткань рубашки. Острые коготки впились в кожу до боли — зверёк цеплялся изо всех сил, подавляя первобытный позыв бежать без оглядки.

Я знал этот момент. Слишком хорошо знал.

Последний миг тишины перед бурей.

Раненый медведь решал — атаковать или отступить. Такое я уже видел.

В эти секунды всё замирало. Лес затаивал дыхание. Ветер стихал. Птицы умолкали. Даже сердце, казалось, на миг останавливалось, давая хищнику принять решение.

И я всегда чувствовал этот момент кожей.

Медленно, с жутким скрежетом, который эхом отдавался от каменных стен, тварь подняла морду. Мускулы на шее напряглись, вздулись под свалявшейся шерстью. Грудная клетка расширилась, втягивая воздух.

И он издал рёв.

— ГРААААААРРРРРРАААААААААААААА!

От этого рёва кровь застыла в жилах, превратившись в ледяную кашу.

Красавчик не выдержал. Он сорвался с моего плеча с истошным писком ужаса и метнулся в сторону, его белоснежное тело мелькнуло среди костей. Зверёк забился под выступ скалы, прижавшись к камню и дрожа всем телом.

А медведь ринулся на нас.

Скорость была внушительной. Три с половиной центнера больной ярости превратились в живой таран. Земля содрогалась под тяжестью. Древние черепа трещали и взрывались осколками под могучими лапами.

Я видел его искривлённые, жёлтые от старой крови когти — каждый размером с мой указательный палец. Они высекали искры из камня при каждом толчке, оставляя глубокие борозды. Массивные лапы работали как паровой молот, дробя всё на своём пути.

Инстинкт сработал быстрее мысли. Я метнулся влево, к стене ущелья, споткнувшись о черепа и едва не упав. Ладонью уперся в холодный влажный камень, отталкиваясь и ныряя за выступ. Судорожно сжал рукоять ножа.

Но медведь даже не свернул в мою сторону.

Он проигнорировал меня полностью, словно я был пустым местом. Его мутный взгляд был прикован к чему-то другому. К тому, что он чуял как настоящую угрозу.