Книга Егерь. Системный зверолов, страница 187 – Николай Скиба

— Да нет, всё в порядке. Будешь в отдалении. Но только тихо, — добавил я, поглаживая её по массивной голове. Шерсть была удивительно мягкой, и под ней чувствовалась сталь мышц.

Жёлтые глаза сузились, и кошка медленно моргнула. Но затем она чуть наклонила голову набок и издала негромкое мурлыканье с вопросительной интонацией. Через связь пришло ощущение лёгкого недовольства, смешанного с упрёком.

— Что такое? — я нахмурился, пытаясь понять причину её раздражения.

Кошка встала, подошла ближе и ткнулась мордой в мою ладонь. Эмоции, идущие от неё, стали яснее — обида, требование внимания.

И тут до меня дошло.

— Вообще-то ты сама не приходила. Даже характеристики тебе не прокачал, — вздохнул я, почёсывая её за ухом. — А теперь хочешь имя, да?

Она довольно промурлыкала — низко и мощно — и потёрлась щекой о мою руку, её огромная голова легко накрыла мою ладонь.

— Слушай, это же очень важное решение, — объяснил я серьёзно. — Имя — это не просто звук. Оно должно отражать твою суть, твою силу. Ты же не обычная кошка, ты… — я замолчал, подбирая слова, — ты уникальная. Твоё имя должно быть таким же. А сейчас у нас уже нет времени на это, мне идти нужно.

Кошка села и внимательно посмотрела на меня, будто взвешивая мои слова.

— Ну что смотришь? Я ещё не решил, — честно признался я и пожал плечами. — Слишком важно, чтобы торопиться. Но обещаю — если ты почаще будешь появляться, мы всё сделаем. Договорились?

Она медленно моргнула. Затем поднялась, потянулась всем телом, выгибая спину, и бесшумно направилась к тропе, ведущей в деревню. Каждый её шаг был настолько беззвучным, что казалось, она парит над землёй.

Я пошёл следом, чувствуя странное спокойствие и уверенность. Мы были партнёрами, связанными не цепями подчинения, а взаимным уважением. Возможно даже друзьями, время покажет.

Красавчик проводил нас до края поляны, затем вернулся нести вахту на крыльце. Видимо решил полениться после плотного ужина.

Мы тронулись в путь по знакомой тропе. На всякий случай шёл осторожно, чтобы остаться незамеченным.

Кошка шла рядом, её лапы не издавали ни звука. Время от времени она исчезала, проверяя путь впереди, а потом возвращалась с бесшумным мяуканьем — путь чист.

Когда мы подошли к окраине деревни, я остановился.

Что-то было не так.

Из нашего с Ольгой дома доносились голоса. Громкие, резкие, агрессивные. Один из них принадлежал матери, но звучал он… отчаянно.

— НЕТ! Вы пришли раньше срока! — кричала Ольга, и в её голосе слышалась не мольба, а ярость. — У меня ещё есть время!

— Время у тебя кончилось, баба, — отвечал холодный и равнодушный мужской голос.

Я ускорил шаг, сердце забилось чаще. Кошка тревожно зарычала, чувствуя моё беспокойство, но из леса не вышла — наоборот, отступила во мрак. Лишь послала мне сигнал: только скажи.

У ворот стояла лошадь — крупная, ухоженная, с дорогой сбруей. Рядом лежали седельные сумки, набитые документами.

Я осторожно приблизился к дому и заглянул в окно.

Ольга стояла у стены, сжав кулаки. Её лицо пылало гневом, но в глазах читался испуг. Перед ней стоял мужчина в кольчуге и кожаном плаще — воин лет сорока, с жёсткими чертами лица и равнодушными глазами.

— … И налог тоже, — сказал он, доставая из сумки бумагу. — нужно оплатить сейчас.