Книга Я Зомби Навечно? Мда… "Повезло"! Финал, страница 19 – Алексей Сказ

Черт возьми! Что происходит в этом месте⁈

Они злилась сама на себя.

Бастиан шёл уже полчаса.

Каната лежала на его спине, вцепившись в края плаща. Жар вокруг никуда не делся — если что, стало только хуже. Они спустились ниже, ближе к магме, и воздух здесь дрожал от температуры.

Но Бастиан не замедлялся.

Он спокойно шёл, словно не нёс на себе взрослую девушку, щит размером с дверь и молот весом в полцентнера. Словно раскалённый ад вокруг был всего лишь лёгким неудобством.

Каната смотрела на его затылок — на короткие тёмные волосы, на капли пота, стекающие по шее и чувствовала, как стыд грызёт её изнутри.

— Бастиан, — её голос был хриплым. — Опусти меня. Я могу идти.

— Нет, Госпожа.

— Это приказ.

— Нет, Госпожа.

Она стиснула зубы. Бастиан редко отказывал ей напрямую. Обычно он находил способ выполнить её волю, даже если считал это глупостью. Но сейчас…

— Я — обуза, — слова вырвались сами, горькие и острые. — Я только замедляю тебя. Если бы ты был один, ты бы уже…

— Если бы я был один, — перебил Бастиан, — я бы не имел причины идти вперёд.

Каната замолчала.

— Вы не обуза, Госпожа, — продолжил он, не сбавляя шага. — Вы никогда ею не были.

— Ты видел, что произошло, — её голос дрогнул. — Мои заклинания здесь бесполезны. Я не могу сражаться, не могу даже идти сама. Я просто… — она запнулась, — … просто груз. Мёртвый вес.

Бастиан остановился.

Каната почувствовала, как его спина напряглась под ней. Он медленно повернул голову, она увидела его профиль.

— Госпожа, — его голос был тихим, но твёрдым. — Позвольте рассказать вам кое-что.

Она прислушалась.

Бастиан снова зашагал вперёд, и его голос зазвучал ровно, словно он читал давно заученный текст:

— Вы прекрасно знаете, что я родился в семье слуг. Мой отец служил вашему деду. Мой дед — вашему прадеду. Это было… традицией и обязанностью — судьбой, если хотите.

Конечно, Каната знала это. Знала, что Бастиан был приставлен к ней с детства, что его семья поколениями служила её роду. Но она никогда не задумывалась о том, что это значило для него.

— Когда мне было семь, — продолжил Бастиан, — меня привели в ваш дом. Сказали: «Это твоя госпожа. Ты будешь защищать её, пока не умрёшь». Не «пока не вырастешь», и не «пока не найдёшь другую работу», а именно — пока не умрёшь.

Его голос был спокойным, без горечи или обиды. Это была просто констатация факта.

— Я принял это. Что ещё мне оставалось? Я был лишь инструментом — вещью. Моя жизнь не имела значения, кроме как для выполнения этой функции.

Каната почувствовала, как что-то сжимается в груди.

— Честно, первые годы я смотрел на вас с… презрением, — он помедлил, словно подбирая слова. — Нет, не так — с завистью. Вы были маленькой, избалованной, капризной. Вы могли плакать, смеяться, злиться и никто вас не наказывал. Вы были живой. А я… я был лишь тенью.

Он перепрыгнул через трещину в земле, из которой вырывался пар. Каната крепче вцепилась в его плащ.

— А потом случился тот «случай», — его голос изменился. Стал мягче.

Каната нахмурилась:

— Тот?

— Вам было восемь, а мне — десять. Мы были в саду, и я… — он помедлил. — Я упал. Споткнулся о корень и разбил колено.

Каната напрягла память. Что-то смутное мелькнуло — далёкое, почти забытое…

— Я не должен был показывать слабость, — продолжил Бастиан. — Слуги не плачут, слуги не жалуются — слуги просто выполняют приказы. Поэтому я сидел на земле и молча смотрел на кровь, стекающую по ноге. Ждал, пока смогу встать и продолжить работу.