Книга Я все еще зомби? Нехорошо!, страница 107 – Алексей Сказ

Митяй не слушал. Его глаза горели азартом. Он давил. Использовал свою скорость, свою энергетическую мощь. Он действовал так, как всегда привык. Если есть сильный противник — он просто уничтожит его более превосходящей силой!

— Чего… сомневаешься… Макс⁈ — крикнул он, его голос был прерывистым от напряжения. — Это… не похоже… на тебя! Это… мобы! Просто… мобы! Пусти… их… на экспу! Хватит… думать… Действуй… как обычно!

Он снова рванул вперед, нанося новый шквал ударов.

— Кхаар-Нун! Помоги! — взвизгнула Лилит, отлетая, едва заблокировав очередной удар Митяя.

Четырехрукий гигант, до этого наблюдавший за происходящим с кривой ухмылкой… не двинулся с места. Он просто смотрел на Лилит. И лыбился. Ублюдок явно наслаждался ситуацией.

— Вы… вы пожалеете! — прошипела Лилит, поднимаясь крыльями над землей, ее алые волосы растрепались, на лице появились ссадины от ударов копья. Она подняла руку, готовясь отдать приказ об атаке. — Импы! Убить их всех! Всех до единого!

Она собиралась уничтожить всех! Но…

— Он абсолютно прав! — Голос. Низкий, хриплый, полный ярости — голос отца Нико.

…она не успела.

Импы, окружавшие клетки, повернули головы. Лилит и Кхаар-Нун тоже.

В одной из клеток, тот самый имп-палач, что стоял ближе всего к отцу Нико, внезапно рухнул на пол. Его глаза вылезли из орбит, из горла хлынула кровь. Он захлебнулся и умер.

Остальные импы в шоке уставились на клетку. На отца Нико. Он стоял у решетки, а в руке… сжимал простенький системный кинжал. Его лицо было искажено яростью.

— Не надо… думать! — прорычал он, его голос был как скрежет металла. — С этими тварями… бесполезно договариваться! Они понимают… только один язык! Язык крови! И силы!

Он поднял кинжал вверх. Его взгляд горел.

— Вы… вы думали… мы слабые⁈ — прокричал он, обращаясь ко всем, как к импам, так пленникам в клетках. — Думали… мы просто умрем⁈ Вы ошиблись! Мы… живые! Мы… люди! И мы… будем сражаться! За наших детей! За нашу жизнь! За наш мир! Возьмите оружие в руки! Сражайтесь! Покажите… чего мы стоим!

Его слова были словно искра, брошенная в бочку с порохом. Пленники. Измученные, избитые, сломленные… они взорвались. В них проснулась ярость. Ярость от пережитого ужаса, от потери близких, от унижения. Ярость безысходности, которая теперь обрела выход.

Они бросились на импов, окружавших клетки. Кто с голыми руками и зубами! Кто с осколками камней или цепями! А некоторые счастливчики с оружием, что покоилось в моем пространственном мешочке, оставшемся с отрубленной рукой прямо в клетке.

Началась бойня. Хаотичная, кровавая. Импы, застигнутые врасплох, пытались отбиться. Но пленников было слишком много. Слишком много ярости. Слишком много боли, которая выплеснулась наружу. Пленники просто плевали на собственные раны и были готовы рвать тварей перед собой даже голыми руками!

Я смотрел на это. На отца Нико, который несмотря на раны, продолжал долбить импа системным кинжалом. На Милу, которая, забившись в углу клетки, закрыла глаза и что-то шептала. На пленников, которые, словно берсерки, рвали своих мучителей.

И я понял. Я действительно их недооценил. Где-то внутри себя я их считал слабыми. Обузой. Что им не обойтись без дополнительной поддержки. Но их воля… их ярость… они оказались куда сильнее, чем я думал. Эти люди пережили ад. Видели то, что не должен видеть ни один человек. И сейчас они готовы были выплеснуть весь этот гнев, весь этот страх, всю эту боль на тех, кто это с ними сделал.