Книга Шеф с системой. Пятый вкус, страница 55 – Тимофей Афаэль

— Михаил Игнатьевич, — Мстислав пожал ему руку. — Рад знакомству. Наслышан о вас.

— Взаимно, Мстислав Данилович, — старик чуть поклонился. — Рад, что вы приехали. Александр будет доволен — он уважает людей, которые составляют мнение лично, а не по чужим пересказам.

— Вижу, здесь сегодня серьёзная компания, — Мстислав кивнул в сторону экипажей на площади.

— Серьёзнее некуда, — Михаил Игнатьевич понизил голос и в его усталых глазах мелькнула искорка. — Но самое серьёзное ещё не приехало. Думаю, скоро увидите.

Он кивнул и отошёл к Вершинину, оставив Мстислава гадать, что именно старый посадник имел в виду. Впрочем, гадать долго не пришлось.

В этот момент со стороны улицы раздался грохот колёс и стук копыт. Мстислав обернулся.

На площадь перед трактиром въезжал возок, при виде которого Мстислав почувствовал, как по спине прошёл холодок.

Большой, с маленькими окошками, занавешенными изнутри. Из жестяной трубы на крыше поднимался тонкий дымок — внутри топилась печка. За возком тянулась крытая обозная телега с поклажей, а по бокам ехали всадники в тёмных плащах с серебряными крестами на груди.

Храмовники, но не из тех, что ходили под Иларионом, а столичные, из личной гвардии Патриархата. Мстислав за тридцать лет при дворе видел этот возок трижды, и каждый раз мир после этого менялся.

На площади стало тихо. Вершинин оборвал фразу на полуслове. Голицын повернул голову. Бехтерев и Галочкин замолчали одновременно, как по команде. Купцы, бояре, их жёны — все, кто стоял у крыльца и обменивался светскими любезностями — замолкали один за другим, поворачиваясь к площади.

Возок остановился. Храмовники спешились и встали по обе стороны от дверцы, образовав живой коридор. Старший — с серебряной окантовкой на плаще — открыл дверцу и отступил, склонив голову.

Первым из возка вылез Елизаров.

Винный Король выбрался на землю кряхтя, отдуваясь и одёргивая парадный кафтан, который измялся за дорогу. Лицо у него было красное, довольное и хитрое. Так выглядит обычно физиономия человека, который привёз с собой главный козырь вечера и наслаждается каждой секундой предвкушения.

За ним вышел Фрол Лукич Демидов. Широкоплечий, с короткой седой бородой и серыми глазами, которые оценивали всё и всех одновременно. На его груди тускло блестела серебряная цепь с гербом Гостиной сотни. Он окинул взглядом площадь, экипажи, лица, вывеску с драконом — и ничего не сказал. Просто встал рядом с возком и сложил руки за спиной.

Но на Демидова уже никто не смотрел. Потому что из возка, опираясь на руку Елизарова, медленно выходил третий человек.

Высокий сухощавый старик с длинной седой бородой. На нём была простая дорожная ряса тёмного сукна. На груди — золотой крест на толстой цепи. Он выпрямился, расправил плечи и обвёл площадь взглядом, от которого у Мстислава на секунду перехватило дыхание.

Мстислав смотрел в цепкие, ясные, пронзительные глаза человека, который за шестьдесят три года пережил две войны, попытку переворота и бог знает что ещё, и из каждого испытания вышел сильнее, чем был.

Патриарх Феофан.

Глава Церкви всея державы стоял на площади Слободки, перед трактиром с резным драконом над дверью, и смотрел на этого дракона с лёгкой ироничной улыбкой.

Тишина стояла громовая.

Следом вышел Иларион. Тощий, высохший, в своей вечной рясе, с окованным посохом — он спустился и встал рядом с патриархом