Книга Шеф с системой. Крепость, страница 59 – Тимофей Афаэль

— Он видит деньги, — Князь поднялся и прошёлся к окну. За стеклом падал снег, укрывая купола Княжеграда белым покрывалом. — А я вижу другое.

Он обернулся к Демьяну.

— Скажи мне, глава моего Приказа. Если этот алхимик действительно умеет то, что описано в деле Боровичей — сколько он стоит?

— Сложно оценить, государь. Такие люди рождаются раз в столетие.

— Вот именно. Раз в столетие. И этот человек сейчас сидит в Вольном городе, окружённый портовыми бандитами, столичными дворянами и местными купцами. Каждый из которых хочет его себе.

Всеволод вернулся к столу и упёрся в него кулаками.

— Оболенский думает, что поставил объект под контроль, но что эти двое гвадрейцев сделают, если завтра Соколовы решат вернуть своего беглеца? Или Щука продаст его литвинам за хорошую цену? Или сам повар решит, что ему выгоднее служить кому-то другому?

Демьян молчал. Он понимал логику Князя.

— Двести тысяч в год, — продолжал Всеволод. — Хорошие деньги, но я могу собрать столько же, повысив пошлины на соль. Или продав десяток деревень. Или просто забрав у кого-нибудь из бояр. Деньги — не проблема.

Он выпрямился.

— Алхимик, который умеет варить зелья немыслимой силы — вот что невозможно купить. Вот что нельзя заменить. Такой человек должен сидеть здесь, в моих подвалах, под моим личным присмотром. Не в провинции, где его может украсть любой дурак с десятком наёмников.

— Силовое изъятие сопряжено с рисками, государь, — осторожно заметил Демьян. — Оболенский пишет, что у объекта есть люди. Ветераны, портовые и народ.

— Оболенский боится крови?

— Оболенский боится шума. Громкий захват в Вольном городе — это нарушение Договора ряда. Формально.

Всеволод усмехнулся.

— Посадник уже смещён. Город в руках Белозёрова, а Белозёров — в моих руках. Если Ревизор явится к повару с гвардией и предложит ему поехать в столицу добровольно — кто посмеет вмешаться? Это же бунт. Тем более на белой земле.

— А если объект откажется?

— Тогда Оболенский объяснит ему последствия отказа. Дмитрий Васильевич умеет объяснять.

Князь сел обратно в кресло и придвинул к себе чистый лист пергамента.

— Пиши ответ.

Демьян достал перо и чернильницу.

Всеволод диктовал медленно, взвешивая каждое слово.

— Ревизору Оболенскому. Приказ Великого Князя. Предложение о контроле на месте отклонено. Стратегический актив такого уровня не может находиться вне прямого доступа престола. Объект изъять лично. Доставить в Княжеград в закрытом возке под усиленной охраной. Срок исполнения — седьмица.

Он помолчал, потом добавил:

— Приписка. Дмитрий Васильевич, я ценю твою заботу о казне, но казна у меня есть. Алхимика — нет. Действуй.

Демьян дописал последние слова и поднял глаза.

— Всё, государь?

— Почти. Добавь: если объект будет сопротивляться — применить силу, но доставить живым и целым. Повреждённый алхимик мне не нужен.

— Понял.

Демьян посыпал пергамент песком, свернул и запечатал княжеской печатью.

— Кречет уйдёт в течение часа, государь. К вечеру Оболенский получит приказ.

Всеволод кивнул и вернулся к своей карте западных рубежей. Разговор был окончен.

У двери Демьян остановился.

— Государь. Если позволите вопрос.

— Говори.

— Этот алхимик. Вы действительно верите, что он способен на то, что описано в деле?

Всеволод не обернулся.