Книга Шеф с системой. Крепость, страница 47 – Тимофей Афаэль

Даже посадник ел, прикрыв глаза.

Все гости в зале ели руками, забыв про чины и приличия. Все они стали равны перед этим мясом и Оболенский вдруг понял, что этот повар вовсе не повар. Он самое настоящее живое оружие.

Человек, который так кормит, владеет волей людей. Он собрал за своими столами купцов и бояр, бандитов и чиновников, сломал между ними все барьеры и сделал их своими благодаря вкусу.

Оболенский посмотрел на Веверина, который стоял у дверей кухни и наблюдал за залом.

Молодой парень, но с глазами человека, который точно знает, что делает.

Стратегический актив, подумал Оболенский. Его нельзя просто забрать, не разрушив всё вокруг.

Он поднял кусок мяса и откусил ещё раз.

На этот раз как человек, который нашёл источник жизни и не хотел от него отрываться.

* * *

Когда доски из-под мяса опустели, Веверин снова вышел в центр зала.

Рядом с ним встал Михаил Игнатьевич, аккуратно вытирая пальцы льняной салфеткой. Они коротко переглянулись, и Оболенский уловил в этом взгляде слаженность двух хищников, загнавших добычу.

— Господа, — заговорил Веверин. — Вы попробовали кухню, от которой кровь бежит быстрее, но это только начало. Я хочу показать вам кое-что ещё.

Он кивнул. Официант вынес из кухни деревянную раму с натянутым пергаментом и установил её на подставку.

Оболенский сразу узнал очертания Слободки, но кварталы на карте были расчерчены ровной сеткой, разбиты на участки и помечены разными цветами.

— С сегодняшнего дня Слободка — Белая земля, — так, что услышали все, произнес Александр. — Территория, неподконтрольная городу. Здесь нет городских налогов, поборов Гильдии и мытарей посадника на каждом углу.

Елизаров подался вперёд, щурясь на карту.

— Это что, план застройки?

— Это план ежедневной вечерней Ярмарки, Данила Петрович. Вот здесь, — Веверин указал на красные линии, — торговые ряды. Еда, напитки. Здесь — ремесленники и мануфактуры. А здесь склады с выходом к реке.

— И всё это без налогов? — недоверчиво уточнила вдова Саввина.

— Без городских налогов, — поправил Михаил Игнатьевич. — Белая земля платит напрямую в казну Великого Князя. Я думаю, ставки здесь будут… разумными.

Оболенский замер.

Его мозг, привыкший считать чужие деньги, мгновенно перешел в рабочий режим. Сто торговых мест. Склады. Ремесленные артели. Транзит в обход застав Белозёрова. Огромный поток серебра, который потечет напрямую в личную казну Великого Князя.

— Я беру три места на первой линии! — Елизаров вскочил, едва не опрокинув стул. — Под винную лавку и трактир! Сашка, пиши меня первым!

— Данила Петрович, не мельтешите, — осадила его Зотова. — Я беру два. Под ткани и… — она ласково посмотрела на Машу, — под кондитерскую.

— А склады? — властно перебила Саввина. — Мне нужен прямой выход к воде! Тихон, мы с тобой это обсуждали!

Щука оскалился в ответ, подтверждая сделку.

Архип Фадеевич, глава плотников, поднялся, упираясь кулаками в стол.

— Строить-то кто будет? Если серебром платите, моя артель завтра же лес завезет.

Зал наполнился голосами. Купцы торговались, делили участки, заключали союзы. На глазах Оболенского рождался параллельный город и центром этого города, его главным архитектором, был человек, ордер на арест которого прямо сейчас жег бок Ревизора сквозь ткань камзола.