Книга Шеф с системой. Крепость, страница 32 – Тимофей Афаэль

Михаил Игнатьевич достал из-за пазухи записную книжку и угольный карандаш.

— Список я составлю к полудню. Но как мы их позовем? Курьеров отправлять?

— У нас есть для этого средство получше, — отрезал я и повысил голос, оборачиваясь к хозяину местных улиц. — Угрюмый!

Здоровяк оторвался от здоровенного ребра, нехотя вытер руки и подошёл к нам, тяжело ступая по притоптанному снегу.

— Снаряжай свою Чёрную гвардию, — приказал я. — Как только Михаил Игнатьевич подпишет наши фирменные дощечки с драконом, твои парни должны разнести их по адресам. Вручать лично в руки каждому купцу. Как обычно.

Угрюмый ухмыльнулся.

— Обижаешь, шеф. Сделаем все в лучшем виде. Черная гвардия всегда готова.

— Отлично, — я повернулся обратно к бывшему посаднику. — Подготовьте таблички на всех.

* * *

Прохор. Приказчик.

Прохор, старший приказчик купца Первой гильдии Колыванова, переминался с ноги на ногу на пронизывающем холодном ветру и чувствовал себя полным идиотом.

Но идиотом весьма заинтригованным.

Ему было сорок пять лет. Он был солидным, уважаемым человеком, носил дорогую бобровую шапку, уважал порядок, обожал закон и ненавидел потрясения. А сейчас он крался по обледенелому, воняющему помоями переулку, прижимаясь к бревенчатым заборам Слободки, словно какой-то тать в ночи.

Утро в городе началось с форменной истерики. Еще до рассвета глашатаи нового посадника Белозёрова на всех торговых площадях зачитали указы. Слободку объявили запретным местом. Тотальное продуктовое эмбарго — ни зерна, ни куска мяса на ту сторону. А на всех выходах из неё выставили усиленные посты городской стражи, с приказом драть конский мыт с каждого курьера трактира «Веверин».

Когда купец Колыванов услышал это за завтраком, он побагровел так, что едва не словил апоплексический удар. И вовсе не из-за сочувствия к какому-то там повару, а потому, что Колыванов, его жена и обе дочери привыкли есть горячую пиццу «Маргарита», и никакие политические игрища нового посадника не могли отменить их желудочных привычек.

«Иди и достань мне пиццу, Прохор! Хоть из-под земли её выкопай, хоть у стражников отбери! Без пиццы не возвращайся!» — орал хозяин, швыряя в него горстью серебряных монет.

И вот Прохор шёл.

Он осторожно выглянул из-за угла. Впереди, метрах в пятидесяти, главную улицу перегораживала застава. Десяток стражников Белозёрова, закутанных в тулупы, мрачно топтались на морозе. Они выглядели грозно, но Прохор сразу заметил одну странность — им было решительно нечего делать.

Они ждали знаменитых курьеров с коробами на спинах, чтобы остановить их, потребовать пошлину, вытряхнуть душу, но ни одного курьера не было. Десятник злобно плевал в снег и ругался вполголоса, понимая, что его поставили охранять пустоту.

— Тоже за лепешками с сыром послали? — раздался вдруг за спиной Прохора хриплый полушепот.

Прохор вздрогнул и резко обернулся. Из соседней подворотни вынырнул Савелий — приказчик суконщика Вершинина, мужик такой же солидный и такой же напуганный сейчас, как и сам Прохор.

— Тьфу на тебя, Савелий, напугал до смерти, — выдохнул Прохор, хватаясь за сердце. — Ага. Хозяин бушует. А стража-то вон, стоит. Не пущают.

— Да плевать на стражу, — Савелий нервно огляделся, блестя глазами. — Ты слухи утренние слышал? Говорят, Веверин этот их хитрее оказался. Ты пароль-то знаешь?