Книга Шеф с системой. Крепость, страница 117 – Тимофей Афаэль

В тени у коновязи сбилась в кучу его личная гвардия. Суровые мужики стояли плотным кружком и, отталкивая друг друга локтями, сосредоточенно жрали. От них исходил такой одуряющий аромат жареного мяса, чеснока, растопленного сыра и горячего теста, что у Всеволода мгновенно свело живот.

— Это что такое? — негромко, но с металлом в голосе спросил князь.

Гвардейцы подскочили как ужаленные. Седоусый ветеран Прохор вытянулся во фрунт, попытавшись спрятать руку за спину, но его выдал красный соус на усах.

— Виноват, государь! — гаркнул Прохор. — Местные стражники угостили! Сказали, ночью дежурить холодно, а это с пылу с жару…

— Покажи.

Ветеран сглотнул и виновато протянул государю нечто, завернутое в плотную бумагу. Плоская, сложенная пополам румяная лепешка, из которой сочился сыр и выглядывали куски мяса. Закрытая пицца — кальцоне.

Всеволод взял обжигающий ломоть. Откусил.

Вкус ударил как таран. Хрустящая корочка, под ней — обжигающее, острое мясо, тягучий сливочный сыр и томатный соус с травами, который связывал всё это в идеальную симфонию. Это было настолько вкусно, что князь закрыл глаза. После гуся на пиру эта крестьянская еда казалась пищей богов. Он откусил еще раз и принялся с наслаждением жевать.

— Откуда это? — спросил Всеволод, вытирая губы тыльной стороной ладони.

Из темноты неслышно вынырнул Оболенский.

— Из Слободки, государь. От Веверина. Местные мальчишки в специальных коробах разносят. Они тепло держат.

Князь посмотрел на пустую бумагу в своих руках. Затем на ревизора.

Где-то там, на его личной земле, сидел повар, который кормил людей так, что ради этого можно было убить.

— Завтра утром едем туда, — приказал Всеволод. — Без свиты.

* * *

Утро в гостевых покоях городской Управы началось с того, что ревизор Тайного Приказа Оболенский шагнул через порог, бережно неся перед собой деревянный короб, обитый изнутри толстым войлоком. Едва крышка откинулась, по просторным княжеским покоям поплыл такой одуряющий аромат жареного мяса, копченостей и печеного теста, что у Всеволода, так толком и не поужинавшего вчерашним гусём, моментально свело желудок.

— Это что за сундук? — князь отложил в сторону пояс с мечом, не в силах оторвать взгляд от короба.

— Завтрак, государь, — Оболенский с видом балаганного фокусника начал доставать из короба свертки из плотной бумаги. — А короб этот… Пришлось мне с утра пораньше лично к начальнику слободской стражи идти на поклон. Ни в какую свою чудо-печь на лямках отдавать не хотели, берегут пуще золота. Пришлось монетой блеснуть и честным словом Тайного Приказа поручиться, что к обеду верну в целости и сохранности. Всё ради того, чтобы вы отведали это горячим.

Всеволод подошел к широкому столу. Вчерашняя лепешка с сыром казалась чудом, но то, что Оболенский разворачивал перед ним сейчас, ломало все представления о еде.

— Вот это Александр Веверин называет «бургером», — ревизор указал на пухлую, румяную булку, разрезанную пополам. Между половинками истекала горячим соком толстая рубленая котлета, укрытая расплавленным сыром, хрустящими кольцами лука и соленым огурцом. — А это «хот-дог». Копченая колбаска в горячем хлебе, политая горчицей и специальным соусом. Ну и пицца, государь. Два вида. С грибами и ветчиной, и еще одна, чисто сырная.