Книга Шеф с системой. Экспансия, страница 75 – Тимофей Афаэль

Панкрат смотрел на Сашку так, словно перед ним сошёл с небес ангел — только не с крестом и кадилом, а с кузнечным молотом и чертежами адской машины. В глазах священника мешались страх, восхищение и отчаянная надежда.

— Ишь ты… — хрипло выдохнул он, проводя ладонью по седой бороде. — Тройная сила, значит. Спирт вскрывает, жир везёт, пар очищает… Хитро загнул, Веверин. Такого ни один заезжий алхимик не сказывал. Но ты дело говоришь это я разумею. Жир со смолой в брюхе не сдружишь, если не знать как.

Поп тяжело поднялся с лавки.

— Перегонка, значит. Есть в Бобровке такая штука. У Анисима-пропойцы. Смастерил себе медную бадью с трубами, гонит на ней дурную воду. Я его дважды епитимьёй бил, хотел котёл отобрать и в болоте утопить, да он его в навозе прячет, ирод. Ну ничего. Теперь мы эту медь из-под земли достанем — на благое дело пойдёт.

Сашка перевёл взгляд на Ярослава, и княжич увидел в его глазах что-то похожее на мрачное веселье.

— Ярик. Пошли вытаскивать Анисима из навоза вместе с его аппаратом.

* * *

Панкрат шагал впереди, проламываясь сквозь сугробы как медведь сквозь малинник. Полы его старой рясы волочились по снегу, оставляя за собой борозду, но священника это, похоже, ничуть не заботило. Он пёр напролом к краю деревни с таким видом, будто собирался не самогонный аппарат изымать, а бесов изгонять.

Ярослав шёл следом, стараясь попадать в уже протоптанные следы. Сашка держался рядом, и княжич то и дело ловил себя на том, что косится на него. После того, что он видел в просвирне смотреть на Веверина было странно. Вроде тот же человек, та же хмурая складка между бровей, но что-то изменилось. Будто Ярослав впервые увидел, что скрывается под привычной маской, и это что-то было… большим. Пугающе большим.

— Далеко ещё? — спросил Сашка, поравнявшись с Панкратом.

— Вон та изба на отшибе, — священник ткнул пальцем в покосившуюся халупу у самой кромки леса. — Анисимово логово. Там и живёт, паскуда, там и гонит свою отраву.

Изба выглядела так, будто её строили пьяным и в темноте. Стены перекосило, крыша просела, из щелей между брёвнами торчала грязная пакля. Двор зарос бурьяном, из-под снега торчали какие-то ржавые железки и битые горшки. Над всем этим убожеством поднималась струйка дыма из кривой трубы — значит, хозяин дома.

Панкрат взошёл на крыльцо и грохнул кулаком в дверь так, что с крыши посыпался снег.

— Анисим! Открывай, ирод! Знаю, что ты там!

Внутри что-то грохнуло, зазвенело, послышалась возня и приглушённая ругань. Потом тишина.

— Анисим! — Панкрат грохнул ещё раз, и дверь жалобно затрещала. — Не зли меня! Сам откроешь — по-хорошему поговорим. Не откроешь — вышибу к чёртовой матери и по-плохому поговорим!

Тишина. Потом из-за двери донёсся хриплый, с похмелья, голос:

— Батюшка, ты, что ли? Так я это… не одет. Обожди минутку.

— Какой я тебе батюшка, пропойца⁈ Я тебе сейчас такого батюшку покажу! Открывай, кому сказано!

Заскрипели половицы, лязгнул засов, и дверь приоткрылась на ладонь. В щели показалось опухшее, заросшее клочковатой бородёнкой лицо с бегающими глазками. Анисим был мелкий, щуплый, с красным носом и трясущимися руками. Увидев Панкрата, он побледнел. Увидев Ярослава с мечом на поясе и Сашку — позеленел.

— Батюшка, — заблеял он, — я ничего такого… Я завязал, вот те крест! Уже неделю ни капли!