Книга Шеф с системой. Противостояние, страница 119 – Тимофей Афаэль

— Пятьсот? — Елизаров присвистнул.

— Пятьсот, — подтвердил Ломов. — Я сам арестовывал. Всю семью в яму посадил. Там и сидят.

Повисла тишина. Гости переваривали услышанное.

— А страшные наёмники Демида? — вдруг спросила Зотова. — Говорили, он каких-то головорезов с юга привёл.

Все посмотрели на Угрюмого.

Тот пожал плечами.

— Шумные были, — пробасил он. — Пришлось успокоить.

И замолчал.

Зал разразился хохотом.

Вскоре смех стих. Гости повернулись друг к другу, обсуждая услышанное. За каждым столом кипели разговоры, и я ловил обрывки фраз.

— Один против бугая с кистенём…

— А потом ещё анекдот рассказывал, представляете…

— Пятьсот золотых! С Кожемяк!

— Я слышала, что он демонов вызвал, а оказывается — просто тактика…

Елизаров перегнулся через стол к Угрюмому.

— Гриша! А нет у тебя ещё таких бойцов, как Волк? Мне бы на склады пару человек, а то шастают там всякие, житья нет.

— Найдём, — Угрюмый кивнул. — После поговорим.

— Договорились! — Елизаров хлопнул ладонью по столу. — Люблю, когда дела делаются!

— Данила Петрович, — Зотова поморщилась, — вы на ужине или на торгах?

— А какая разница, Аглая Павловна? Хорошие дела везде делать можно!

Глеб Дмитриевич встал и подошёл к столу посадника. Михаил Игнатьевич поднял на него глаза.

— Хорошая история, — сказал воевода. — И хорошие люди. Особенно вот этот ваш капитан.

Он кивнул на Ломова, который сидел рядом с женой и явно чувствовал себя неловко от всеобщего внимания.

— Ломов — лучший офицер в страже, — подтвердил посадник.

— Вот я и говорю, — Глеб Дмитриевич понизил голос, но в тишине его слышали все. — Такой стражник — а всё в капитанах ходит. Непорядок это, Михаил Игнатьевич. Человек, который с дюжиной бойцов против толпы встал и закон защищал — такой человек большего заслуживает.

Ломов покраснел до корней волос. Жена вцепилась ему в руку и смотрела на посадника круглыми глазами.

Михаил Игнатьевич помолчал, разглядывая своего капитана.

— Пожалуй, вы правы, Глеб Дмитриевич, — сказал он наконец. — Давно пора было. Капитан Ломов!

Ломов вскочил, вытянулся по стойке смирно.

— Слушаю, ваше сиятельство!

— С завтрашнего дня вы — начальник городской стражи. Оклад удвоить. Приказ подготовлю утром.

Зал охнул. Жена Ломова прижала ладони к лицу. Сам Ломов стоял как громом поражённый.

— Служу городу, ваше сиятельство, — выдавил он наконец.

— Вот это по-нашему! — заревел Елизаров. — За нового начальника стражи! Выпьем!

Бокалы взлетели вверх. Ломов всё ещё стоял столбом, пока жена не дёрнула его за рукав и не усадила обратно.

— Заслужил, — сказал Угрюмый негромко. — Давно заслужил.

Я смотрел на это со стороны, от стены. Хороший поворот. Ломов в должности начальника стражи — это порядок в городе, а порядок в городе — это спокойствие для моего дела.

— А что же наш хозяин молчит? — Зотова повернулась ко мне. — Александр, мы тут ваши подвиги обсуждаем, а вы в тени прячетесь.

— Я не прячусь, Аглая Павловна. Я слежу, чтобы на кухне и в зале всё было в порядке.

— Скромничает! — Елизаров ткнул в меня пальцем. — Скромничает, зараза! Сам всё это устроил, а теперь — я просто повар, мечом махать не умею!

Он встал, покачнулся — вино уже давало о себе знать — и поднял бокал.

— Господа! Дамы! Мы тут сидим, едим невиданную еду, пьём доброе вино, слушаем славные истории и всё это — благодаря одному человеку!