Книга Шеф с системой. Трактир Веверин, страница 75 – Тимофей Афаэль

Лука молчал.

Ветер шевелил его седые волосы, трепал края тряпья. Руки всё ещё мелко и непрерывно дрожали. Он посмотрел на них, потом на меня, потом снова на руки.

— Почему? — спросил он тихо. — Почему ты это делаешь?

— Потому что мне нужен настоящий мастер. Не ремесленник и не подмастерье. А ты — настоящий.

— Откуда тебе знать? Ты даже работ моих не видел.

Мне рассказал доверенный человек. Он говорил о тебе как о мастере и Прохор тоже говорил. Мне этого достаточно.

Лука сглотнул. Его кадык дёрнулся на тощей шее.

— Русалка… — прошептал он. — Неделя работы. Я тогда ещё мог…

Голос его сорвался. Он отвернулся, но я успел заметить блеск в глазах.

— Сможешь снова, — сказал я.

Долгое молчание. Собаки у ног Луки заворочались, одна из них подняла голову и посмотрела на хозяина.

Потом старик обернулся.

В его глазах больше не было злости и недоверия почти не осталось. Было другое чувство. Отчаянное и страшное. Это была надежда человека, который год прожил в аду и вдруг увидел оттуда выход.

— Если ты врёшь… — голос его дрогнул. — Если ты, щенок, надо мной издеваешься…

— Не вру.

— … я тебя прокляну. Слышишь? До седьмого колена прокляну. Я много чего знаю, я…

— Не вру, дед.

Он замолчал, пристально глядя на меня, будто пытался заглянуть в душу.

Потом протянул трясущуюся, скрюченную, жалкую руку.

— Поклянись, — сказал хрипло. — Поклянись, что не обманешь.

Я взял его руку. Сжал крепко.

— Клянусь. Я придумаю лекарство, чтобы тебе помочь. Если не обратить болезнь, то хотя бы снимать тремор на время.

Лука держал мою руку и молчал. По его щеке скатилась слеза. Он тут же отвернулся, вытер лицо рукавом.

— Дракон, говоришь… — голос его изменился. В нём появилось что-то новое — не надежда, нет. Голод мастера, который год не держал в руках инструмент. — Какой дракон? Восточный, западный? С крыльями, без? Морда какая — звериная, птичья?

— Страшная, — ответил я. — И красивая. Чтобы смотрели — и не могли отвести глаз.

Лука хмыкнул. В его глазах загорелся огонь — тусклый пока, едва тлеющий.

— Страшная и красивая… — он пожевал губами. — Я вырежу тебе самого дьявола, щенок. Такого, что дети будут обходить твой трактир за три улицы.

— Годится.

Он посмотрел на свои руки и впервые за весь разговор улыбнулся. Криво, болезненно, но — улыбнулся.

— Сможешь, говоришь?

— Сделаю все возможное и невозможное.

— Буду ждать. А если не придёшь…

— Приду.

Я достал кошель, вытащил пяток серебряных и вложил деду в руку, сжал его пальцы в кулак, запирая серебро внутри: — Я пришлю к тебе человека. Тебя покормит, собак покормит, продуктов принесет. Расплатишься с ним.

Развернулся и пошёл к калитке. Собаки проводили меня взглядами, но не шелохнулись.

У самого выхода Лука окликнул:

— Эй, парень!

Я обернулся.

— Как тебя зовут?

— Александр.

Он кивнул, будто запоминая.

— Александр… Ладно. До встречи, Александр.

Калитка скрипнула за моей спиной.

Я шёл обратно в Слободку, и в голове уже крутились мысли о рецепте. Нервная Иссоха. Поражение нервных путей. Нужно что-то, что восстановит проводимость, уберёт воспаление, запустит регенерацию…

Система подсказывала варианты, но ни один не был готовым решением. Придётся комбинировать, экспериментировать, рисковать.

Ничего нового.

Сегодня нужно подобрать ингредиенты. Завтра — сварить эликсир. Если задержусь, то он не успеет вырезать дракона к открытию.