Книга Шеф с системой. Трактир Веверин, страница 53 – Тимофей Афаэль

— Четверых, — Угрюмый пожал плечами. — Пятый сам в реку свалился.

— Ха! — Елизаров хлопнул ладонью по столу. — Вот это я понимаю! А то развели тут… «благородные поединки», «правила чести»… Чушь собачья! Драка — она и есть драка!

— Согласен.

Они чокнулись кубками с морсом, и Волк напротив них еле заметно усмехнулся. Винный магнат и главарь Слободки за одним столом, пьют за здоровье друг друга. Неделю назад я бы не поверил.

За столом Посадника тоже происходили чудеса. Его жена — та самая надменная дама в бархате — больше не поджимала губы. Она оживлённо шепталась с женой Ювелира, и до меня долетали обрывки:

— … а корочка! Вы заметили корочку на хлебе? Хрустит, но внутри — нежнейшая…

— Мой муж трижды пытался узнать рецепт у официантов! Говорят — бесполезно, такое не повторить…

Правильно говорят, — подумал я. — Без закваски и точной температуры — никак. Но пусть мечтают.

Пришло время паштета.

Дарья вынесла первый поднос — шелковистая печёночная масса на поджаренных гренках, веточка зелени и рубиновые капли брусничного соуса. За ней вышли ещё трое официантов с такими же подносами.

— Что это? — Кожевенник ткнул пальцем в тарелку. — Печёнка?

— Паштет из утиной печени с брусникой, — ответила Дарья, расставляя приборы.

— Печёнка, — повторил он скептически. — Ну-ну.

Подхватил гренку. Откусил и замер с открытым ртом.

— Это не печёнка, — выдохнул он. — Это… я не знаю, что это.

— Как шелк, — подсказала жена, уже жуя свою порцию. — На языке тает.

Реакция была не такой бурной, как на суп, но она все равно была хороша. Люди ели молча и сосредоточенно, смакуя каждый кусочек. Даже Елизаров притих — а это само по себе чудо.

Я посмотрел на стол у окна, где сидели Варя с детьми и Зотова.

Маша что-то шептала женшщине на ухо, прикрывая рот ладошкой. Зотова слушала серьёзно, как будто ей докладывают важные государственные сведения, потом так же серьёзно ответила. Маша просияла и захихикала.

Сенька уже расправился с паштетом и теперь смотрел на пустую тарелку с выражением вселенской скорби:

— Варь, а ещё можно?

— Нельзя. Впереди ещё три блюда, лопнешь.

— Не лопну!

— Лопнешь, — сказала Зотова невозмутимо. — Я однажды видела мальчика, который не послушался. Очень неприятное зрелище было. Очень.

Сенька вытаращился на неё, пытаясь понять — шутит или нет. Зотова смотрела с каменным лицом.

Потом уголок её рта дрогнул. Сенька расхохотался, и маленький Гриша рядом с ним тоже захихикал, хотя явно не понял шутку.

Она им нравится, — понял я с удивлением. — Главная язва города нашла общий язык с детьми.

Варя поймала мой взгляд через зал. В её глазах читалось изумление: она не понимала, как это работает, но видела результат.

Паштет сменился рыбой — судак в пышном золотистом тесте, с белым соусом и печёным луком. После плотного паштета нужно что-то лёгкое, освежающее, чтобы подготовить желудки к главному удару.

Я позволил себе выйти в зал.

— Судак по-орлийски, — объявил негромко. — Тесто должно хрустеть, мясо — таять. Если что-то не так — скажите.

Посадник посмотрел на меня с интересом:

— Сам проверяешь каждое блюдо?

— Повар, который не пробует свою еду — не повар, ваше превосходительство.

Он хмыкнул и вернулся к рыбе.

Через минуту по залу прокатился вздох удовольствия. Судья поднял руку: