Книга Шеф с системой. Трактир Веверин, страница 120 – Тимофей Афаэль

Выглядело роскошно. Как на пиру у воеводы.

— Вот, — судья ткнул пальцем в гуся. — Пробуй. Скажи честно — я сошёл с ума или меня правда кормят опилками?

Я взял нож и вилку. Отрезал кусок гуся — мясо легко отошло от кости, корочка хрустнула под лезвием. Положил в рот. Прожевал.

Мокрицын смотрел на меня с напряжением человека, ожидающего приговора.

Я попробовал осетра. Потом пирог и запил все это глотком взвара.

— Ну? — не выдержал судья.

Я отложил вилку.

— Вы не сошли с ума.

— Значит…

— Значит, вас кормят опилками. Красивыми, дорогими, идеально приготовленными опилками.

Мокрицын хлопнул ладонью по столу.

— Вот! Я же говорил! Жена твердит — вкусно, свежее, ешь давай. А я давлюсь, как…

— Гусь без соли, — перебил я. — Вообще без соли. И без перца, без чеснока и трав. Корочка есть, но внутри — пустота. Осётр — то же самое. Соус на вид сливочный, а на вкус — мел, разведённый в воде. Пирог красивый, но тесто пресное, начинка как вата.

Я взял кусок гуся, поднёс к носу.

— Жарили на чём-то странном. Не на сале, не на масле. На воде, что ли? Отсюда сухость.

Мокрицын нахмурился.

— Но повар… он много лет у нас служит. Раньше готовил — пальчики оближешь. Я думал, руки у него отсохли.

— Руки на месте. — Я отодвинул тарелку, разглядывая гуся. — Нарезка идеальная, время выдержано, подача безупречная. Это работа мастера.

— Тогда какого чёрта⁈

Хороший вопрос. Я и сам не понимал.

Передо мной лежал гусь, на которого ушло не меньше трёх часов работы. Осётр стоит целое состояние по нынешним ценам. Пирог, на который потратили лучшую муку и свежее мясо. Всё это богатство превратили в безвкусную труху. Какой в этом смысл?

Если повар разучился готовить — откуда такая техника? Если хотел навредить хозяину — зачем тратить дорогие продукты? Если ворует специи — почему не ворует мясо? Оно дороже. Ничего не сходилось.

— Я не понимаю, — сказал я честно.

— Что⁈

— Не понимаю, зачем так делать. В этом нет логики.

— Какая к чёрту логика⁈ — Мокрицын вскочил, опрокинув стул. — Меня год кормят дерьмом! В моём доме! За мои деньги! Я этого повара!..

Он ринулся к двери. Я успел перехватить его за рукав.

— Стоять.

— Пусти! — судья рвался, как бык на привязи. — Я его уволю к чертовой матери!

— И ничего не узнаете.

Мокрицын замер, тяжело дыша. Уставился на меня бешеными глазами.

— Что?

— Уволите повара — он замолчит от страха. Выгоните — так и не поймёте, почему. — Я отпустил его рукав. — А мне интересно разобраться, потому что я такого никогда не видел.

Судья стоял, раздувая ноздри. Ярость никуда не делась, но к ней примешалось легкое любопытство.

— Тебе интересно⁈ Меня год травят помоями, а тебе интересно⁈

— Да. Именно потому что это бессмыслица. Повар, который умеет готовить, но не готовит. Дорогие продукты, которые переводят впустую. Блюда, которые выглядят как шедевр, а на вкус — солома. Здесь что-то не так. Что-то, чего мы оба не видим.

Мокрицын медленно опустился обратно на стул. Руки его тряслись от гнева и обиды.

— Тогда найди, — прохрипел он. — Найди и объясни мне. Потому что я схожу с ума.

— Найду.

Я направился к лестнице. В голове крутились вопросы без ответов. Загадка, которая не укладывалась ни в одну схему.

Что я упускаю?

Просторная кухня располагалась в подвале. Чистая, с тремя печами и длинным разделочным столом.