Книга Шеф с системой. Рецепт победы, страница 111 – Тимофей Афаэль

Ловушка сработала идеально. Молот конницы и наковальня крепости сокрушили врага за считанные минуты.

— Княжич! — подбежал к Ярославу один из бойцов. — Сопротивление сломлено! Большинство сдались!

— Отлично, — кивнул Ярослав, оглядывая поле боя. — А потери?

— Минимальные. Раненых прилично, особенно у сдерживающего отряда, но убитых нет.

— Как и планировали, — удовлетворенно произнес княжич. — Теперь пора поговорить с их предводителем.

Всего за несколько минут картина на поле боя кардинально изменилась. То, что еще недавно было грозным, хоть и небольшим войском Морозовых, теперь представляло собой жалкое зрелище — группки деморализованных воинов, зажатых в железных тисках между стенами крепости и конницей Ярослава.

Я стоял на стене и наблюдал за развитием событий с удовлетворением стратега, чей план сработал безупречно. Снадобье все еще действовало, обостряя все чувства, и я мог видеть каждую деталь разворачивающейся драмы.

Спереди, в проеме ворот, наша пехота методично связывала попавших в сети воинов авангарда. Капитан Мирослав руководил операцией с профессиональным спокойствием:

— Осторожнее с ранеными!

— А этот еще сопротивляется! — крикнул один из наших воинов, указывая на могучего противника, который пытался распутать веревки сети.

— Дубинкой по башке, но не сильно, — распорядился Мирослав. — Ходят тут потом сети рвут. Эка интересная ситуация все-таки получилась.

Сзади картина была еще более безнадежной для Морозовых. Конница Ратибора стояла плотной стеной, отрезав остаткам отряда любые пути к отступлению. Всадники держали копья наготове, но не нападали — их задачей было не уничтожение, а удержание врага в ловушке.

— Княжич приказал никого не убивать без крайней необходимости! — крикнул Ратибор.

Войско Морозовых оказалось в абсолютно безвыходном положении. Спереди — неприступная стена пехоты. Сзади — железное кольцо конницы. Сверху — беспрерывный дождь стрел. Уйти было некуда, прорваться — невозможно.

— Что будем делать? — в отчаянии крикнул один из уцелевших капитанов Морозовых.

— Сдаваться! — ответил ему раненый воин, сидящий на земле с внушительной вмятиной на шлеме. — Больше ничего не остается!

— Позор! — возразил молодой дружинник. — Лучше смерть, чем плен!

— Смерть — это когда есть выбор, — мрачно ответил опытный воин. — А здесь выбора нет.

По всему полю боя один за другим воины Морозовых бросали оружие и поднимали руки. Кто-то делал это с облегчением — битва была проиграна, и не было смысла умирать зря. Кто-то — со слезами стыда на глазах.

— Сдаюсь! — кричал молодой дружинник, швыряя меч на землю. — Не стреляйте!

— И я сдаюсь! — вторил ему товарищ.

— Мы все сдаемся! — крикнул один из капитанов. — Пощады!

Сопротивление таяло на глазах. Через несколько минут на поле боя остались стоять только самые упрямые — те, кто предпочитал смерть позору плена.

— Упрямцы, — заметил стоящий рядом со мной Степан Игнатьевич. — Но и их скоро уломают.

— Не уломают, — возразил я. — Переломают. Видишь, Ярослав готовится к финальному ходу.

Действительно, княжич поднял руку, готовясь отдать новый приказ, но вдруг из группы пленных во дворе раздался мощный голос:

— Стой! — крикнул Глеб Морозов, которого только что освободили от сетей, но тут же связали руки. — Я требую переговоров!