Книга Шеф с системой. Гамбит повара, страница 42 – Тимофей Афаэль

Я подошел к большому умывальнику, который они вчера оттерли от зеленого налета.

— Закон первый и главный, — объявил я, и мой голос был слышен в каждом уголке. — Никто не прикасается к еде, пока не вымоет руки. Не просто сполоснет, а вымоет как следует. Вот так.

Я зачерпнул щелока и на глазах у всех начал методично мыть руки — тщательно, до самых локтей. Это простое действие шокировало их — их гигиеной никогда никто не интересовался. Вытерев руки чистым полотенцем, я посмотрел на старшего повара.

— Каждый раз вы должны мыть руки. Носили дрова — вымыть руки. Брали овощи в земле — снова моем руки. Это отныне обязательное условие работы на кухне. Понятно? — поварята кинули. — Федот.

Угрюмый мужчина, который ожидал чего угодно, но не урока по гигиене, на мгновение замер. Затем он молча прошел к умывальнику и стал первым, кто последовал моему примеру, подавая знак остальным.

Когда ритуал был закончен, я продолжил.

— Отлично, а теперь — за работу. Федот, — обратился я к нему со спокойствием и уважением. — Нам нужно разжечь главный очаг и печь. Займись этим, ты знаешь лучше всех, как это делать правильно.

Федот, не привыкший к тому, что его мнение ценят, удивленно моргнул, но тут же с деловитой основательностью кивнул и направился к очагу.

— Матвей, — позвал я своего ученика. — Возьми двоих парней и принесите дров и воды.

Матвей, расправив плечи от оказанного доверия, тут же выбрал самых крепких ребят и повел их за собой. Я повернулся к остальным.

— Остальные — подготовка посуды. Все котлы, вся утварь — на столы. Проверим еще раз чистоту. Все, что грязное нужно домыть.

На мгновение они замерли. Я видел в их глазах отголосок старого рефлекса: приказ Прохора означал бы хаотичную, паническую беготню, где каждый, толкая другого, бросился бы выполнять его, боясь оказаться последним и получить удар. Сейчас, в этой сияющей чистотой тишине, они растерянно смотрели на меня, потом друг на друга.

Один из старших мальчишек неуверенно кивнул остальным и вместо того чтобы броситься врассыпную, они начали работать сообща. Двое подошли к крюкам, на которых висели тяжелые медные котлы. Они снимали их не с грохотом, а аккуратно, вдвоем, и передавали следующим, которые так же бережно ставили их на отмытые столы.

Я заметил, как один из них провел пальцем по внутренней стенке, нахмурился, увидев на пальце легкий налет сажи, и молча протянул его другому, который тут же взял скребок и принялся доводить работу до идеала. Они делали это не из страха наказания, а из нового, еще неосознанного чувства профессиональной гордости.

Впервые на этой кухне царила атмосфера организованной работы, а не хаоса и страха.

Когда утренняя подготовка была завершена, наступило время завтрака.

— Сегодняшний завтрак, — объявил я, — готовлю я. Матвей, ты мне поможешь.

Я решительно направился на склад и притащил оттуда мешок с отборной пшеничной крупой, горшок с медом и сливочное масло. Положил эти продукты на центральный стол, чтобы видел каждый. Еще раз напомнить им, что эпоха тирании закончилась.

Затем поставил на огонь котел с молоком, бросил масло и, когда оно растаяло, начал медленно всыпать крупу, непрерывно помешивая. Я не просто готовил. В каждое движение вкладывал свой Дар, намерение не просто накормить, а исцелить. Чувствовал, как моя энергия перетекает в еду, смешиваясь со сливочным ароматом и сладостью меда.