Книга Шеф с системой. Гамбит повара, страница 30 – Тимофей Афаэль

— Рассказывай, — приказал воевода, и его голос не оставлял места для недомолвок.

— Да, нужны подробности, — поддержал его Степан Игнатьевич.

Федор тяжело вздохнул, словно собираясь с силами, и начал свой рассказ. Он говорил с неохотой, как человек, которого заставляют описывать чудо, в которое он сам не до конца верит.

— Поначалу мои люди роптали, господин управляющий. Брикеты эти… — он снова покосился на меня, — на вкус странные. Жесткие, как камень. Пахнут смолой, хвоей, еще чем-то горьким… Не еда, а лекарство какое-то, но приказ есть приказ. Мы ели их, как было велено, по одному в день, запивая водой.

Он перевел дух, собираясь с мыслями.

— На второй день я заметил первое. Ночью никто не жаловался на озноб. Обычно у костра сидим, зуб на зуб не попадает от болотной сырости, а тут — тишина. Воины спят спокойно, ровно дышат. Я сам сначала не поверил, думал, просто ночь теплая выдалась. На третий день… прошел кашель. Тот самый, вечный наш спутник, который рвет глотку и не дает дышать. Он просто исчез. У всех. Сначала у молодых, потом и у старых. Просто перестали кашлять, будто и не было его никогда.

Степан Игнатьевич подался вперед, его глаза внимательно изучали лицо ветерана.

— А на обратном пути, — продолжал Федор, и в его голосе прозвучало откровенное изумление, — мы сделали переход, на который обычно уходит два дня, за один. Потому что у людей были силы. Они не тащились, как дохлые мухи, считая каждый шаг. Они шли ровным, быстрым шагом.

Он замолчал, и в его глазах, смотревших то на меня, то на управляющего, была смесь шока, уважения и почти суеверного страха.

— Я не знаю, что за колдовство в этой еде, господин. — закончил он. — И знать не хочу, но оно — за нас и это хорошо.

В тот самый миг, когда он произнес эти слова, я почувствовал знакомый отклик.

[Миссия «Железный Рацион» успешно завершена!]

[За успешное выполнение сложного задания государственной важности вы получаете +200 ед. опыта.]

[Ваша репутация в гарнизоне значительно выросла!]

Я стоял, стараясь не выдать своего триумфа, и чувствовал, как по телу разливается тепло от полученного опыта. Экзамен был сдан. Сдан с блеском.

Командир разведчиков закончил свой доклад, и в канцелярии на мгновение повисла тишина, наполненная весом его слов. Степан Игнатьевич медленно кивнул, его лицо было непроницаемо, но я видел в его глазах удовлетворение. Затем он повернулся к воеводе.

— Ратибор? Твое мнение как воина?

Старый воевода, который все это время стоял, скрестив могучие руки на груди, и слушал с непроницаемым лицом, медленно выпрямился. Он посмотрел не на управляющего, а прямо на меня. Его взгляд был долгим, тяжелым, изучающим.

— Я не верю в колдовство, — пророкотал он наконец. — Но я верю своим глазам и ушам. Я знаю Федора двадцать лет. Он не из тех, кто преувеличивает. И я видел его людей, когда они входили в ворота.

Он сделал паузу, повернувшись к Степану.

— Если этот повар, — он кивнул в мою сторону, — своей едой может сделать так, чтобы отряд возвращался из Гнилых топей без потерь и был готов к бою, то мне плевать, как это называется. Эти навыки тоже оружие. Оружие, которого нет ни у кого другого.

Он снова посмотрел на меня, и в его суровых глазах я впервые увидел не просто любопытство, а профессиональное уважение. Уважение воина к создателю нового, смертоносного клинка.