Книга Шеф с системой в новом мире, страница 65 – Тимофей Афаэль

Лекари, видя, что огонь слабеет, подливают в него масло в виде своих бодрящих отваров. От этого пламя вспыхивает на миг, сжигает последние дрова, а потом гаснет все сильнее. Тяжесть от еды — это не тяжесть. Это как сажа, которая забила дымоход. Печь не может принять новое топливо, пока не избавится от старого.

Я замолчал, давая ему время переварить услышанное. Пришлось говорить на языке простых, понятных ему образов и, судя по тому, как напряженно он слушал, я попал в цель. Моя аналогия, основанная на точном диагнозе, была единственной, что логично объясняло все симптомы: и слабость, и неэффективность лечения, и проблемы с пищеварением.

Степан Игнатьевич долго молчал, его серые глаза, казалось, смотрели сквозь меня, прокручивая в голове эту новую, немыслимую концепцию. Он встал и прошелся по кабинету, остановившись у карты.

— Значит, ты утверждаешь, что наши лекари, включая Демьяна, который служил еще отцу князя, — идиоты? — спросил он тихо, не оборачиваясь.

— Нет, господин управляющий! — поспешно ответил я. — Они лечат то, что видят — слабость. Они пытаются разжечь угасающий огонь. Я же… я думаю, что сначала нужно не разжигать, а прочистить печь и правильно настроить тягу.

Он снова повернулся ко мне. Его лицо было непроницаемо.

— И как же ты предлагаешь «прочистить печь», повар?

Настал момент для предложения. Я не предлагал лекарство, не предлагал магический ритуал. необходимо оставаться в рамках своей легенды.

— Я мог бы приготовить для княжича особый восстанавливающий бульон. — сказал медленно, словно раздумывая. — Не густой и жирный, нет. Легкий, из молодых кореньев и трав, которые не нагружают желудок, а успокаивают его. Которые не дают мнимую силу, а помогают телу самому найти… равновесие. Сначала нужно успокоить внутренний жар и наладить работу организма. Лишь потом, когда печь будет готова, можно будет понемногу подбрасывать дрова.

Я предложил ему не чудо, как какой-то колдун, а технологию восстановления. Понятный, поэтапный план, который звучал логично и безопасно.

Также, я не пытался отнять хлеб у лекарей, а предлагал лишь подготовить почву для их дальнейшей работы. Это был тонкий, но единственно верный ход.

Степан Игнатьевич вернулся к столу и сел. Он смотрел на свои сложенные в замок пальцы, и я видел, как в его голове идет напряженная работа, как он взвешивает риски и потенциальную выгоду. На одной чаше весов — вековые традиции, опыт лекарей и риск довериться безродному поваренку. На другой — позорное поражение в дуэли, удар по престижу всего рода.

Наконец, он поднял на меня свой взгляд. В его серых глазах больше не было сомнений. Лишь решимость игрока, идущего ва-банк.

— Риск огромен, — произнес он медленно, словно пробуя каждое слово на вкус. — Потенциальный позор, гнев князя, если что-то пойдет не так… Но риск бездействия еще выше. Поражение в дуэли станет пятном на чести всего рода, которое не смыть годами.

Он подался вперед, опираясь локтями на стол, и посмотрел на меня в упор. Его голос понизился до делового шепота.

— Хорошо, повар. Я принимаю твое предложение. Мы сыграем в эту игру, но по моим правилам.

Он поднял один палец.

— Первое. С этой минуты ты переходишь под мое личное ведение. Ты получишь доступ к малой кухне при господских покоях. Тебе предоставят любые продукты и травы, которые ты назовешь, если они есть в этой крепости. Ты получишь лучшую посуду и чистую воду.