Книга Шеф с системой в новом мире, страница 57 – Тимофей Афаэль

«Что мешает уставшему человеку попасть в цель из лука? — размышлял я, глядя на тлеющие угли. — Первое и главное — тремор. Мелкая дрожь в руках от мышечного истощения и нервного напряжения. Второе — потеря концентрации. Разум плывет, сложно сфокусироваться на цели. Третье — „замыленный“ взгляд. Глаза тоже устают, теряют остроту».

Мне нужен рецепт, который бы нанес удар по всем трем направлениям. Это будет мое первое настоящее функциональное блюдо, почти алхимическое зелье, замаскированное под похлебку.

Я начал ревизию своих запасов. Для основы нужен был белок и правильные жиры, чтобы стабилизировать нервную систему. Я вспомнил о куске вяленой соленой щуки, который спер на кухне припрятал пару дней назад. Его плохо хранили, и он начал усыхать и становиться жестким. Для господского стола он был уже непригоден, но для моих целей подходил идеально. [Анализ] показывал высокое содержание Омега-3 жирных кислот, которые были мне нужны.

Для зрения ответ был очевиден — дикая морковь, несколько сморщенных, но все еще крепких корнеплодов, которые я принес из леса. Мой дар услужливо подсвечивал в них высокое содержание [бета-каротина].

Для концентрации и калорийности идеально подходили лесные орехи, которые я растолок в пасту.

Не хватало только главного — компонента против тремора. Я перебрал в памяти все травы, что нашел во время вылазки и вспомнил невзрачное растение с мелкими синими цветочками, которое сорвал интуитивно. Система тогда пометила его как «Тихоцвет».

[Объект: Тихоцвет луговой]

[Свойства: Содержит алкалоиды успокаивающего действия.]

[Скрытые свойства: При употреблении в малой дозе обладает эффектом [Снятие нервного напряжения (слабое)]. Снижает непроизвольные мышечные сокращения.]

[Предупреждение: В большой дозе вызывает сонливость и замедление реакции.]

Вот он ключевой ингредиент. Я отмерил буквально щепотку сушеных листьев — ровно столько, чтобы стабилизировать руки, но не вызвать сонливости. Ночью я снова выбрался в свое убежище, чтобы приготовить новое блюдо.

Процесс приготовления этой похлебки был моим личным священным ритуалом, который я проводил вдали от чужих глаз, в своем убежище за поленницей. Здесь, при свете крошечного, тщательно скрытого костерка, каждый шаг имел вес.

Все началось с куска сушеной рыбы, твердого, как кора дерева. Я не мог позволить себе роскошь просто залить ее водой, так что положил рыбу на большой плоский камень и другим, поменьше, принялся терпеливо, но настойчиво отбивать ее. Удары размягчали волокна, возвращая им намек на жизнь. Затем, используя острый осколок кремня, я аккуратно отделил драгоценную мякоть от позвоночника и ребер.

Кости и голову — то, что любой другой счел бы мусором, — бросил в свой закопченный котелок и залил припасенной водой. Огонь под ним едва теплился, я поддерживал лишь слабый жар тлеющих углей, чтобы бульон не кипел, а медленно и лениво томился. Час за часом он вбирал в себя всю душу рыбы, превращаясь из простой воды в некрепкий, но удивительно душистый, золотистый навар.

Оставшуюся мякоть рыбы положил на тот же плоский камень и своим импровизированным ножом начал методично рубить ее. Это была не быстрая шинковка, а долгая, кропотливая работа. Нарезать жесткую рыбу подручными средствами то еще приключение. Я измельчал плоть до тех пор, пока она не превратилась в однородную, нежную массу.