Книга Темный Лорд Устал. Книга X, страница 50 – Тимофей Афаэль, Алексей Сказ

Захаров молчал, слушал.

— Вот я и давил, — Брусилов смотрел в огонь. Пламя плясало в его глазах. — Гнал людей на Стену, зная, что вероятно половина не вернётся. Потому что если бы я отказался — меня бы сняли, поставили кого-нибудь посговорчивее, и он бы сделал то же самое, вот только хуже. Это конечно меня не оправдывает, тут и говорить нечего. Все же я был цепным псом больной системы, Платон. А больная система требовала крови. Вот и все.

Он затянулся сигарой и выпустил дым сквозь зубы.

— Знаешь, что самое поганое? Я ведь верил, что это необходимо, что мы защищаем Империю от чего-то страшного. А потом вдруг увидел как тут живут люди и понял, что… на самом деле гнал солдат на убой лишь ради того, чтобы кучка стариков в Столице могла и дальше сидеть на своих тронах.

Захаров стряхнул пепел в огонь.

— Ну теперь знаешь, — сказал он. — Это уже что-то.

Брусилов поднялся и ушёл в дом, а когда вернулся, в руках у него была старая карта с обтрёпанными краями. Он расстелил её прямо на земле у мангала, придавив углы камнями. Огонь бросил на бумагу неровный оранжевый свет.

На карте была изображена империя, от западных гор до восточных степей.

— Знаешь, я благодарен за всё это, — Брусилов обвёл рукой комплекс, бассейн, дом, мирно спящий под звёздами. — За покой, за семью в безопасности, за то, что могу просыпаться утром и не думать, скольких сегодня пошлю на смерть. Но я задыхаюсь, Платон.

Он опустился на корточки рядом с картой и провёл пальцем по знакомым контурам.

— Я воин. Сорок лет в строю, и единственное, что я умею делать по-настоящему хорошо — это воевать. А тут я словно рыбовод. Слежу за датчиками, кормлю рыбу и считаю мальков. Полезное дело, нужное, не спорю, но…

Захаров затянулся сигарой и промолчал. Он понимал, о чём говорит Брусилов, потому что сам был скроен из того же материала. Некоторых людей война ломает, других — создаёт. Они с Брусиловым принадлежали ко второй категории. Мирная жизнь сидела на них как чужой мундир — вроде по размеру, а всё равно жмёт в плечах.

— Смотри сюда, — Брусилов ткнул пальцем в россыпь городов к северу от Столицы. — Без центральной власти в регионах началось Гуляйполе. Губернаторы сколачивают собственные банды из полиции и нацгвардии. Делят склады, устанавливают блокпосты на дорогах, обкладывают данью всех, кто везёт грузы через их территорию. Это феодализм, Платон. Чистый, феодализм начался, как в учебниках истории.

Он передвинул палец восточнее, к промышленным кластерам.

— А здесь ещё хуже. Заводы встали, потому что логистика рассыпалась. Люди сидят без зарплат. Начались голодные бунты, и местные царьки давят их со всей дури, потому что боятся потерять контроль. Кровь льётся каждый день, а толку — ноль.

Захаров смотрел на карту и видел то, о чём говорил Брусилов. Империя разваливалась на куски. Центробежные силы, которые Долгорукий худо-бедно сдерживал в Столице, на периферии уже сорвались с цепи.

— Люди там воют, Платон, — голос Брусилова стал тяжелее. — Я получаю письма. От бывших командиров и однополчан, которые остались там. Они спрашивают — когда? Когда Эдем придёт и наведёт порядок? Почему Воронов медлит? Почему не забирает их под свою руку?

Он выпрямился и посмотрел на Захарова в упор.

— Я знаю там каждого командира базы и начальника гарнизона. Каждого полковника и генерала, которые ещё не продались местным князькам. Они готовы сдать территории Эдему бескровно, под гарантию защиты. Им нужен только сигнал и тот, кому они поверят.