Книга Темный Лорд Устал. Книга X, страница 42 – Тимофей Афаэль, Алексей Сказ

Дверь отворилась, и в кабинет вошёл полковник Громов.

Начальник столичной гвардии был человеком под стать своей должности — широкоплечий, с квадратной челюстью и взглядом похожим на ствол пулемёта. Сорок пять лет, двадцать из них в силовых структурах.

Громов остановился в трёх шагах от стола и вытянулся по стойке смирно. В руке он держал планшет с отчётом.

— Ваша Светлость. Сводка по операции «Чистые улицы».

Долгорукий кивнул, не отходя от окна.

— Докладывай.

— За последние семь суток задержано две тысячи триста сорок два человека. — Громов говорил чётко, рублеными фразами. — Спекулянты, мародёры, чёрные перекупщики. Отдельным списком — сто семнадцать чиновников среднего и высшего звена, уличённых в саботаже и хищении гуманитарных грузов.

— Доказательная база?

— Железная. Документы, свидетельские показания, в ряде случаев — записи камер наблюдения. Трибунал отработает без осечек.

Долгорукий повернулся к полковнику. Громов стоял неподвижно, как статуя, но в глазах читался вопрос.

— Говори.

Полковник на секунду замялся, потом спросил прямо:

— Изоляторы переполнены, Ваша Светлость. Ещё неделя такими темпами и сажать станет некуда. Готовить расстрельные команды?

Долгорукий смотрел на полковника, и тот выдержал взгляд — даже не дрогнул и не отвёл глаза. Хороший солдат, исполнительный. Готов выполнить любой приказ, не задавая лишних вопросов.

Но расстрелы — это признание собственной слабости.

— Нет.

Громов моргнул, но лицо осталось неподвижным.

— Слушаюсь. Какие будут указания?

Долгорукий отошёл от окна и сел за стол, сложив руки перед собой. Пальцы сплелись в замок — жест, который его подчинённые знали слишком хорошо. Князь принимал решение.

— Пуля стоит денег, полковник. Гильза, порох, работа оружейника, содержание расстрельной команды, последующее захоронение. Всё это — расходы. А Империя сейчас не в том положении, чтобы тратить ресурсы на мразь.

Он помолчал.

— Убивать их нерентабельно. Государству нужны рабочие руки, а не трупы. Конфисковать имущество до последней нитки. Квартиры, машины, счета, драгоценности — всё в казну, а самих на исправительные работы: шахты, карьеры и лесоповал. Пусть отрабатывают то, что украли у народа.

Громов кивнул, и в его глазах мелькнуло одобрение.

— Срок?

— Пока империя качается. — Долгорукий откинулся на спинку кресла. — Кто выживет и покажет себя получит шанс вернуться в общество. Кто нет — что ж, значит, не судьба.

Полковник щёлкнул каблуками.

— Будет исполнено, Ваша Светлость. Разрешите идти?

— Погоди.

Громов замер.

Долгорукий смотрел на него несколько секунд, изучая лицо, выправку, руки. Потом спросил:

— Что ты думаешь на счет моего приказа? Говори прямо.

Полковник ответил не сразу. Обдумывал слова, а может просто собирался с духом, чтобы сказать правду.

— Ваша Светлость. Расстрел — это быстро и просто. Любой дурак может подписать расстрельный список. Но заставить врага работать на государство, которое он обворовывал, — это сложнее. И больнее для него.

Долгорукий усмехнулся.

— Свободен, полковник.

Громов развернулся и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Долгорукий остался один. Он посмотрел на свои руки. Он не был мясником. Он строил систему, которая будет работать и после его смерти. Поэтому расстрелы — это хаос, а исправительные работы — это порядок.