Книга Темный Лорд Устал. Книга VII, страница 42 – Тимофей Афаэль, Алексей Сказ

— Здесь, в блокаде, ты бесполезна. Твои таланты — это интриги, связи и манипуляции, а этому оружию нужен простор.

Я встал и подошёл к карте, развернув её так, чтобы показать всю Империю.

— Госсовет и кланы думают, что загнали нас в угол. Думаю, что мы будем сидеть здесь и ждать, пока они нас задушат. Мы покажем, как они ошибаются.

Я ткнул пальцем в несколько точек на карте — владения малых кланов, недовольных диктатом Долгоруких и Волконских.

— Пока я держу оборону, ты, Лина, будешь работать снаружи. Собирай вокруг себя всех, кто недоволен текущим раскладом. Малые кланы, обиженные аристократы, опальные чиновники. Будь моим послом для тех, с кем можно «договориться», по хорошему или же… по плохому. На твой выбор.

Лилит смотрела на меня несколько секунд, и улыбка медленно расползлась по её лицу.

— Мне нравится эта роль, — она откинула волосы за плечо. — Ты прав, это как раз по мне.

«Ещё бы ей не нравилось», — фыркнул Мурзифель. — «Интриги — её наркотик».

— Даниил, — я повернулся к псайкеру.

Он вздрогнул, словно не ожидал, что о нём вспомнят.

— Д-да, господин Воронов?

— У тебя есть дар убеждения. Я хочу, чтобы ты использовал его.

Даниил нервно потёр запястье.

— К-как именно?

— Люди напуганы. Они услышат по имперским каналам, что мы биотеррористы, что здесь чума, что нужно бежать. Скоро они начнут паниковать, а паника — это хаос.

Я подошёл к нему ближе.

— Твоя задача — работать с населением. Выступать по местному телевидению и радио, говорить с людьми, объяснять, что происходит на самом деле. Разносить правильную версию событий. Ты умеешь чувствовать эмоции и влиять на них — используй это.

— Вы хотите, чтобы я… манипулировал людьми? — в его голосе прозвучала неуверенность.

— Я хочу, чтобы ты не дал им поддаться панике и растерзать друг друга. Называй это как хочешь — пропагандой, проповедью, психологической поддержкой. Мне плевать на термины. Мне нужен результат.

Даниил помолчал, обдумывая. Мурзифель потёрся головой о его руку, и я заметил, как псайкер слегка расслабился.

— Я… попробую, — наконец сказал он. — Когда мы с людьми в Котовске прятались от Чернова, я делал что-то похожее. Поддерживал их, не давал отчаяться.

— Вот и продолжай. Только теперь в масштабах двух городов.

Он сглотнул, но кивнул.

— Хорошо, господин Воронов. Я постараюсь.

«Не бойся, мелкий», — голос Мурзифеля прозвучал в моей голове, хотя предназначался явно Даниилу. — «Если что, я буду рядом. Моральная поддержка в виде пушистого скептика».

Я вернулся к столу.

— Глеб, вернёмся к кадрам. Генерал, контрразведка, диверсанты. Есть кандидатуры?

Он помолчал, собираясь с мыслями.

— По контрразведке и диверсантам мне нужно время. Есть несколько имён, но их надо проверить, собрать досье. Доложу в течение суток.

— Принято. А генерал?

Глеб переглянулся с Антоном.

— Есть один человек, — медленно произнёс он. — Платон Захаров — позывной «Монолит».

Я поднял бровь, ожидая продолжения.

— Герой Северной кампании. Его дивизия держала Карский перевал двенадцать суток против троекратно превосходящих сил. Гениальный тактик, прирождённый командир.

— Почему я о нём не слышал?

— Потому что его списали, — Глеб скривился. — После Карского перевала он отказался выполнять приказ о зачистке мирной деревни. Сказал, что он солдат, а не мясник. Его обвинили в неподчинении и вышвырнули из армии с волчьим билетом.