Книга Темный Лорд Устал. Книга VII, страница 111 – Тимофей Афаэль, Алексей Сказ

Шилин промолчал. В его глазах читалось то, что он не решался сказать вслух: может, лучше лагерь, чем-то, что сделает с тобой Воронов.

Громов схватил телефон и набрал номер.

— Зайцев? Зайцев, ты меня слышишь⁈

Спокойный голос, с военной хрипотцой ответил:

— Слышу, Виктор Павлович. Что стряслось?

— Котовск деблокирован. Эти шавки их нищих сдаются! Они идут к тебе, Дмитрий. Светлогорск — следующий.

Пауза.

— Я видел доклады. Сколько у них сил?

— Чёрт знает! Сотня, может больше. В этой их… броне. А также машины с пушками.

Ещё пауза. Потом тяжёлый вздох.

— Я старый солдат, Виктор. Я превратил город в крепость. Баррикады, минные поля, снайперы на крышах. Если они попрут в лоб, то умоются кровью.

Громов ухватился за эти слова как утопающий за соломинку.

— Держи узел любой ценой, Дмитрий! Я перебрасываю к тебе всё, что осталось!

— Присылай. Но, Виктор…

— Что?

— Если они такие, как говорят… Ты бы позвонил в столицу. Пока ещё можно.

Громов бросил трубку.

Позвонить в столицу. Признать провал. Умолять о помощи⁈

Нет. Ещё рано. Если Зайцев удержит Светлогорск, а Орлов пришлёт людей из Промышленного, то они ещё вырулят.

Должны вырулить!

* * *

Силы Воронова

Пуля ударила Петровичу в лоб.

Он даже не моргнул. Визор мигнул красным — «попадание, урон: ноль» — и погас обратно в синий.

— Эй, снайпер! — Петрович поднял руку и помахал. — Сюда целься, в грудь! Там больше!

Вторая пуля звякнула о нагрудник. Третья о наплечник.

— Во, молодец. Саня, убери его, а то обидится.

«Вектор» в руках Сани рыкнул, и крыша, на которой сидел снайпер, перестала существовать вместе с куском этажа под ней.

— Готов.

— Красавец. Двигаем.

Петрович шёл по улице Заводской и чувствовал себя богом. Костюм почти три метра брони, сервоприводы гудят, каждый шаг — трещина в асфальте. Месяц назад он и поверить не мог в подобное, а теперь вот командует взводом и ловит пули мордалом.

Жизнь, сука, прекрасна, а Воронов… Воронов чертов гений! Монстр, который дал им руки, ноги и цель в жизни. Петрович до сих пор не мог поверить, что этот мажор, который оказался не мажором, а тертым волком похлеще Захарова, спасет всех пацанов.

И ведь не обманул. Собрал всех калек и инвалидов и построил себя армию, от которой щеглы у противника ссали в штаны. Шутка ли, за несколько дней захватить половину региона?

Короткий бой, погрузка, переброска, и снова бой, но Петровичу нравилось и парням тоже. Захаров сказал, что им уже строят жилье, что люди Воронова готовят для них специальные рационы питания и усилители. Даже не верилось во все это, ведь как их прожевали и выплюнули… но Воронов слово держал.

— Оператор, что там по сектору? — Петрович переключил канал.

— Сектор три: минус четыре пулемётных гнезда, минус бронемашина, минус вагон-дот. Осталась огневая точка на перекрёстке, вон за тем домом. Скидываю метку.

— Принял. «Шершень» есть?

— Последний на твой сектор.

— Пускай. И передай Захарову, мы тут прогуливаемся, скучно.

Оператор хмыкнул в эфире.

В небе мелькнул силуэт дрона, нырнул за дом.

БУМ!

Взрыв, столб дыма.

— Огневая точка уничтожена. Удачной прогулки.

— Спасибо, родной.

Петрович обернулся к своим. Сорок Центурионов топали следом и земля тряслась под их шагами.

— Мужики, а помните, как мы в госпитале спорили, жить или сдохнуть?