Книга Темный Лорд устал. Книга V, страница 70 – Тимофей Афаэль, Алексей Сказ

Степан Васильевич кивнул, открыл дверь в свой кабинет.

— Проходите, пожалуйста.

Иван Петрович медленно, словно через силу, прошёл мимо него в кабинет. Шаги были тяжёлыми, неуверенными. Степан Васильевич последовал за ним, закрыл дверь.

Кабинет был светлым, просторным, большие окна пропускали утреннее солнце. За окном виднелся центр Воронцовска — чистые улицы, ухоженные скверы, отремонтированные здания. Вид, которым Степан Васильевич гордился каждый день.

Иван Петрович остановился у окна, посмотрел на город. Не сел и не повернулся, а просто стоял, глядя на чистые улицы за стеклом.

Степан Васильевич прошёл к своему столу, положил папку с документами.

— Присаживайтесь, Иван Петрович, — сказал он мягко, указывая на кресло напротив стола.

Мэр Котовска медленно оторвался от окна, подошёл к креслу и опустился в него. Сел тяжело, плечи ссутулились ещё сильнее. Руки легли на подлокотники, пальцы дрожали.

Степан Васильевич сел напротив, за своим столом, и внимательно посмотрел на коллегу.

— Что случилось, Иван Петрович? — спросил он осторожно. — Вы выглядите… неважно.

Мэр Котовска усмехнулся — коротко, без радости. Звук получился хриплым, почти как кашель.

— Неважно, — повторил он. — Да. Неважно.

Он провёл рукой по лицу, потёр виски.

— Степан Васильевич… я не вернулся в Котовск после того совещания.

Степан Васильевич моргнул, удивлённо глядя на него.

— Не вернулись? Но… прошло уже два дня…

— Я знаю, — прохрипел Иван Петрович. — Два дня я провёл в областном центре и пытался найти помощь. Звонил во все инстанции, которые смог вспомнить: прокуратура, министерство здравоохранения, экологическая инспекция, даже в региональное управление МВД. Везде одно и то же: «Вопрос изучается», «Нет оснований для вмешательства», «Документы завода в порядке».

Он сжал кулаки на подлокотниках.

— Я пытался найти хоть кого-то, кто поможет: юристов, активистов, журналистов — кого угодно. Все либо боятся связываться с кланами, либо просто не верят. Говорят — если завод работает легально, значит, всё в порядке. А то, что люди болеют… — голос сорвался, — … это «недоказуемо».

Степан Васильевич молчал, не зная, что сказать. Иван Петрович глубоко вдохнул, выдохнул. Посмотрел в окно — на чистый, солнечный Воронцовск за стеклом — и в его глазах мелькнула зависть.

— Я два часа ехал сюда из областного центра, — сказал он тихо. — Смотрел в окно машины и видел ваш город: чистый и ухоженный. Люди на улицах улыбаются, дети играют и всё… живое.

Он снова посмотрел на Степана Васильевича.

— А потом я вспомнил свой город и понял, что я словно приехал из ада.

Тишина повисла тяжёлая. Степан Васильевич сидел, не зная, что сказать.

— Расскажите, — произнёс он наконец. — Что сейчас происходит в Котовске?

Иван Петрович закрыл глаза, откинулся на спинку кресла.

— Город умирает, — сказал он просто. — Медленно, каждый день и каждый час.

Он открыл глаза, посмотрел в потолок.

— Завод продолжает работать и люди продолжают болеть. За последние три недели — с момента запуска этого проклятого завода — в городскую больницу обратились больше двух тысяч человек. Мигрени, носовые кровотечения, приступы агрессии, кошмары, бессонница. И это только те люди, кто дошёл до врачей. Множество людей, как вы сами понимаете, просто молчат и терпят.