Книга Речной Князь. Книга 3, страница 69 – Тимофей Афаэль

Волк, стоявший рядом с канатами, повернул голову и посмотрел на парней. Смех стих, как задутая свечка. Волка боялись до усрачки.

— Вот эти четверо поросят, — сказал он негромко, — ночью вплавь подобрались к княжьему флоту и повесили бочонки с громовой смесью на борта трёх боевых ушкуев. Под стрелами. В ледяной воде. Стража ходила у них над головами, а они висели в темноте и делали дело. Потом подожгли, нырнули, а когда рвануло, Кормчий был в трёх шагах от взрыва. Его потом со дна реки поднимало.

Волк помолчал и добавил:

— Двадцать кораблей за одну ночь. Так что вы рты-то позакрывайте, мальки, пока кто-нибудь из них не обиделся.

Парни захлопнули рты. Один побледнел, второй уставился на нас так, будто впервые увидел, третий сглотнул и отвёл глаза. Рядом стоял Кряж и ухмылялся в бороду, потому что он-то знал, а эти молодые ещё нет.

Гнус, не оборачиваясь, продолжал втирать жир в рёбра и негромко, чтобы слышали только свои, сказал:

— Поросята. Надо же. Нас как только не звали — чертями, упырями, навью болотной. А поросятами ещё не звали. Это что-то новенькое.

— Привыкай, — буркнул Бес.

Рыжий молча мазался и не обращал внимания ни на парней, ни на Гнуса. Просто делал своё дело.

Волк подошёл с канатами, за ним Лыко и Сивый.

— Руки вверх, — сказал Волк и начал вязать.

Петля под мышки, узел на груди, свободный конец уходит на берег. Вязал крепко, дёргал каждый узел, пробовал на разрыв. Закончил с Гнусом, отступил на шаг и оглядел всех четверых.

— Значит так. Два рывка — тащим. Ушёл с головой и не всплываешь — тащим, не спрашивая. Вижу, что кого-то затягивает под брёвна, — рву на берег вместе с мясом. Ясно?

— Ясно, — кивнул Бес.

— Ясно, — сказал Рыжий.

— А если я просто нырну поглубже? — спросил Гнус.

— Вырву. Живой с вывихнутым плечом лучше, чем мёртвый с целым.

Гнус кивнул и больше не шутил.

Я оглядел своих. Бес был спокойный и собранный. Рыжий молчал, готовился к работе. Гнус бледный, но руки не дрожат.

Чёрные черти. Снова вчетвером и снова в ледяную воду.

— Первым идёт Бес, вяжет канат на левое замковое бревно, — сказал я. — За ним Рыжий, на правое. Гнус на среднее. Я стою у воды с шестом и навожу. Когда все три каната будут на месте — моя очередь с горшком лезть.

— Пошли, — сказал Бес и шагнул к воде.

Я опустил шест в воду и закрыл глаза. Дар потёк по дереву и ушёл к залому.

Три замковых бревна стояли в распор, вросшие в глину и друг в друга. Течение билось в них, и от этого вода перед заломом кипела так, что глазами там ничего не разглядишь. Но с Даром было попроще.

— Бес, — позвал я, не открывая глаз. — Левое бревно. Заходи чуть правее от центра, там вода тише. На глубине в сажень будет развилка из двух суков, вяжи удавку под них. Понял?

— Понял, — Бес ответил спокойно, как всегда перед делом.

Я открыл глаза. Он стоял по колено в воде. Канат от его обвязки уходил на берег, где Волк и Лыко держали свободный конец, намотав на кулаки. Сивый стоял рядом, готовый подхватить.

— Ты там не засни на дне, — крикнул Жила с берега. — А то сомы приплывут, решат, что ты им на обед!

— Сомы кончились, лесной, — хмыкнул Бес. Перехватил моток тягового каната, зажал конец в зубах и шагнул глубже. Вода дошла до пояса, до груди. Он коротко вздохнул и нырнул.

Я чувствовал, как его тело плывет сквозь мутную воду, борясь с течением, которое сносило его влево. Страховочный канат натянулся, Волк на берегу упёрся ногами.