Книга Речной Князь. Книга 2, страница 42 – Тимофей Афаэль

Я скользнул чутьём и обнаружил деревянные колья, вбитые в дно по обоим берегам протоки. Высоты я их не мог определить, но то что они над водой торчали это точно, а еще гнулись к центру, словно на них что-то висело.

Вторая веревка висела. К бабке не ходи.

— Капкан двойной, — едва слышно выдохнул я, открывая глаза. — Местные не дураки.

— Чего там? — напрягся Волк.

— Одна бечева по дну идет, пузо ловить, а вторая натянута над самой водой. Насколько высоко не знаю. Чуть заденешь любую из них — и звонцы на берегу поднимут тревогу.

— Вот же… — начал было ругаться Волк, но я его осёк.

— Мачту долой. Быстрее давайте.

Волк и Атаман, без лишних вопросов, принялись за дело. Скрипнуло дерево, Мачта «Плясуна», освобожденная от креплений, легла на дно.

— Руль я сам выберу.

Теперь «Плясун» стал плоскодонкой, скользящей по поверхности, как лист.

— А теперь слушайте, — сказал я, перехватывая потесь. — Весла в воду не опускать, грести будем руками, от борта. Головы ниже борта. Смотрите в оба, ищите верёвку.

Волк кивнул и принялся пялится в темноту. Бурилом сжался на дне лодки.

Мы входили в зону ловушки.

Я чувствовал нижнюю бечеву. Если бы руль был опущен, мы бы уже звенели на всю округу. Сейчас же плоское днище «Плясуна» должно было пройти над ней с запасом.

— Дышите через раз, — шепнул я.

— Вижу бечеву, — прошипел Бурилом. — Аккурат в двух ладонях над бортом пройдёт. Ложитесь на дно. Живо.

Мы вмялись в мокрые доски. Нос лодки пересек невидимую черту, где стояли колья. Плоское днище скользнуло над нижней бечевой, а шнур верхней вынырнул из мрака прямо над нами.

— Волк, левее, — выдохнул я, не поднимая головы.

Ушкуйник чуть загреб ладонью воду, смещая нос. Лодка лениво качнулась, уходя на пол-локтя в сторону.

Черный шнур скользнул над самым ухом Волка, едва не чиркнул по широкому плечу Атамана и навис прямо перед моими глазами. Я вдавился затылком в корму, пропуская верёвку над собой. Шнур остался позади, растворившись в темноте.

— Прошли, — хрипнул Бурилом, когда мы отползли на десяток саженей.

Я снова опустил руль.

— Местные не дураки, — сказал я, вытирая пот со лба. — Кто не знает, влетели бы со всего маху.

Волк сел, отряхиваясь, и посмотрел на меня внимательным взглядом.

— Ты видел её, — утвердительно сказал он. — В полной темноте.

— Я чувствовал воду, — отрезал я, не желая вдаваться в подробности. — Смотрите вперед. Пришли.

Впереди проступили очертания причала и тусклый свет одинокого фонаря. Мы были у цели.

«Плясун» скользнул к причалу беззвучно.

Я разглядел сторожа ещё до того, как мы подошли к мосткам. Старик сидел на перевёрнутой бочке, кутался в рваный тулуп и держал в руках острогу. Голова его клонилась к груди.

Бес привстал на носу.

— Эй, Коряга! — крикнул он негромко. — Живой ещё, старый хрыч?

Старик подскочил так, будто его шилом ткнули. Острога полетела в одну сторону, шапка в другую, сам он чуть не свалился с бочки, замахал руками, хватаясь за воздух.

— Ы-ы-ы… кто⁈ Чего⁈ — он таращился на нас, хлопая глазами, лицо его сделалось белое как полотно. — Откуда вы… как вы…

— С реки, откуда ещё, — Бес ухмыльнулся. — Что, не узнал?

Коряга смотрел на него, на нас, на «Плясуна». Потом повернул голову к столбу с колокольчиками и уставился на них. Потом снова на нас.