Книга Речной Князь. Книга 1, страница 142 – Тимофей Афаэль

Я кивнул на груду лома в углу:

— У тебя есть выбор, мастер. Ты можешь выгнать меня и остаться при своем, а можешь рискнуть куском железа и проверить.

Я сделал паузу, цепляя его за живое — за гордость и любопытство:

— А вдруг я прав? — нажимал я, глядя мастеру в глаза. — Представь, Микула… Если у нас получится, ты станешь единственным кузнецом на всей Реке, кто умеет делать живую сталь. Ты откажешься от такого знания из-за страха испортить одну железку?

Микула исподлобья смотрел на меня, пока в нём боролись упрямство и азарт мастера, который в итоге победил. Он с шумом выдохнул воздух через ноздри и медленно кивнул:

— Ладно. Леший с тобой, баламут. Попробуем твой «отпуск».

Он погрозил мне кулаком, черным от сажи:

— Но если ты это выдумал, если сталь станет мягкой, как глина — я тебя этим же молотом по кузнице гонять буду. Так и знай.

Я кивнул, не отводя взгляда:

— Справедливо.

И только тогда подал голос Волк. Он отлип от стены, усмехаясь своей кривой улыбкой:

— Атаман велел слушать этого сумасброда, Микула. Так что делай, что он говорит.

Волк посмотрел на меня с предвкушением:

— Я хочу посмотреть, как он опозорится. Чем громче он сейчас звонит, тем приятнее мне будет потом пустить ему кровь.

Микула лишь отмахнулся от него, как от назойливой мухи, развернувшись к горну, так как его уже полностью захватила работа.

— Тогда начинаем, — буркнул он. — Но вот беда…

Он пнул ногой кучу лома в углу и посмотрел на меня через плечо:

— Мне нужно доброе железо. «Уклад», а не это болотное барахло. Для такой задумки нужна чистое железо, а у меня его нет. Из гвоздей живое железо не сваришь. Попробовать можем, конечно, но за результат не поручусь.

Я молчал несколько секунд, понимая, что если сталь окажется плохой, технология её не спасет. Бросив короткое «жди», я вышел из кузницы и бегом отправился к своему тайнику. Вернулся я быстро, неся в руках два тяжелых бруска — мою долю из последнего похода.

Я вошёл в кузницу, подошёл к верстаку и со стуком положил слитки на иссеченное дерево.

— Вот, — сказал я, переводя дыхание. — Бери.

Микула обернулся от горна, и его брови удивленно поползли на лоб. Подойдя к верстаку, он взял один брусок в ладонь, взвесил его и привычно царапнул ногтем.

— Это же твоя доля, — сказал он, глядя на меня с удивлением. — Хороший металл, дорогой. Ты мог бы продать его или заказать себе топор. Знатный топор вышел бы.

Я пожал плечами:

— Если самострел не сработает, топор мне уже не понадобится. Атаман меня убьёт.

Микула хмыкнул, оценил шутку и кивнул с уважением:

— Добро. Железо чистое, звонкое. Пойдёт.

Он положил слиток на наковальню.

Краем глаза я заметил движение у стены: Волк выпрямился и его взгляд стал заметно жестче. Он переводил глаза со слитков на меня, сжав губы в тонкую линию. Осознал серый, что я поставил на кон не только голову, но и всё своё имущество. Я сжигал мосты, и это заставило мужика напрячься, ведь сумасшедшие, которым нечего терять, всегда опаснее всего.

Я отвернулся от него к кузнецу:

— Когда начинаем?

Микула уже раздувал меха, лицо его стало сосредоточенным:

— Сейчас, но сначала мне нужен Дубина, поскольку ложе и железо должны сойтись тютелька в тютельку. Зови плотника, обсудим размеры.

Выглянув за дверь, я свистнул крутившемуся у поленницы чумазому мальчишке-подмастерью и велел ему живо бежать за Дубиной, передав, что Атаман дал срочную работу в кузнице. Мальчишка кивнул и припустил во весь дух.