Книга Дикая кровь, страница 91 – А. Дж. Врана

Кай был в порядке и распадался на части одновременно. Последний человек, который любил его, умер пятнадцать лет назад, когда он был слишком молод, чтобы остаться в одиночестве, но достаточно взрослым, чтобы понимать, что это значит. Элис дала ему второй шанс на жизнь, а жизнь посмеялась над ним, похитив ее. Любовь была проклятием, предвестником утраты, вызывающим зловещую улыбку. Люди утверждали, что это дар, но для Кая любовь была позолоченной гнилью.

И все же он хотел любви Мии – и получал ее. Она открыто признавалась в этом, но он не мог ответить ей тем же. Почему он никогда не мог ответить тем же?

— Я… – Последние два слова замерли у него во рту. Он стиснул зубы в жалком протесте. Что, черт возьми, с ним было не так?

Мия опустила голову, ее руки словно окаменели у него за спиной. Он услышал прерывистый вздох, почувствовал соленый запах ее слез, и что-то внутри его треснуло.

— Ты для меня все. – Это признание ранило Кая, словно содранная кожа. Он запустил пальцы в ее волосы, прижавшись щекой к ее макушке. Она натянуто кивнула, уткнувшись ему в грудь, и невысказанное желание разорвало ту нить, которая связывала их несколько мгновений назад.

Мия никогда не ставила под сомнение преданность Кая. Он знал, что дело не в том, чтобы услышать эти слова, а в том, что они в себе несут. Это была капитуляция, пришедшая вместе с осознанием – принятием – того, что предвестник со зловещей улыбкой скребется в его дверь, а он не в силах смотреть в другую сторону.

Кай уставился на картонку, протянутую солдатом в конце вагона. Края обтрепались в тех местах, где бумага была оторвана. Его последний сон закончился здесь, вонь грязи, дерьма и крови окутала Кая тошнотворным шлейфом. Крюки для мяса. Тела. Стены были испачканы внутренностями.

Но Мии уже не было.

Вагон содрогался, когда металл скрежетал о металл, но солдат был темным пятном, его огненные глаза не отрывались от Кая. Они манили его. Голова солдата покачивалась в такт движению поезда, но рука оставалась вытянутой. Он сжал потрепанную картонку в пальцах, словно собирал остатки сил исключительно для этой задачи. Кай еще раз окинул взглядом внешность мужчины – потрескавшиеся губы, заросший щетиной подбородок, заострившиеся от недоедания черты лица и нечесаные черные волосы, спадавшие на плечи. Они были похожи, Кай и солдат, хотя последний был ниже ростом, стройнее и не старше двадцати лет.

Взгляд Кая опустился на то, что держал солдат. Темнота поезда стирала краски, как отбеливатель стирает кровь, но ни с чем нельзя было спутать бледно-сиреневый цвет, обтрепанные уголки и складки, которые Кай сделал собственноручно, складывая и перекладывая свой самый дорогой подарок. Единственная частичка Элис, которая у него осталась.

Кай вырвал открытку из пальцев солдата, чувствуя, как леденеют его вены.

– Что это, черт возьми, такое?

Солдат молча смотрел на него в ответ. Кай доставал открытку из бумажника только для того, чтобы напомнить себе, каково это – принадлежать кому-то, жаждая призрачного прикосновения. Он не мог поступить иначе. Повинуясь привычке, он развернул обрывок открытки, пробежавшись глазами по каждой неровной черточке последнего подарка Элис.

«С днем рождения, Кай Донован».

В тот день, когда он присоединился к семье Элис и получил ее фамилию.